В ремесленном производстве стали применять разделение труда. В керамическом производстве, например, гончары занимались изготовлением форм, обжигом занимались другие, а роспись, естественно, делали опытные в этом деле живописцы. То же самое происходило в металлургии, уже тогда существовали формовщики, литейщики, кузнецы, слесари и так далее, то же можно было наблюдать на фабриках по изготовлению тканей, мебели и прочего. Более того, различные детали, скажем, для столовой мебели, а это специальные ложа, где римляне возлежали за едой, изготавливались в разных местах. В Помпеях делали сами кушетки, в Капуе бронзовые для них украшения, а с острова Делос привозили к ним ножки. Как это похоже на современные производства! Вспомним хотя бы недавнее наше советское прошлое, когда в различных городах различных республик делали отдельные детали машин и механизмов. Что стало со всеми этими производствами после распада Советского Союза, мы все прекрасно знаем. Но Римская империя, как уже сказано, была покрепче союза социалистических республик и просуществовала гораздо дольше.
Рост добычи полезных ископаемых, строительство огромных общественных зданий, храмов, дворцов требовали и развития добывающей и строительной техники. Витрувий и Плиний описывают в своих сочинениях различные механизмы, применяемые в металлургии (насосы в рудниках, плавильни для различных руд и т. д.), строительстве (подъемные устройства, измерительные приборы), а также сельском хозяйстве (колесный плуг, жнейка). Но тут следует признать, что темпы развития этих отраслей опережали появление нужных приспособлений, приборов и инструментов. И дело тут в том, что инженерная мысль была не востребована по причине огромного количества дешевой рабочей силы. Зачем было что-то изобретать для подъема каких-либо тяжестей, если под рукой всегда находилось нужное количество рабов, способных выполнить эти задачи своей физической силой. Зато в сфере быта и развлечений появляются новые механизмы, вроде хитроумных водяных часов, хирургические инструменты, всевозможные парфюмерные новшества, новые способы и инструменты для производства изысканной мебели, канделябров, посуды, ювелирных изделий и иной утвари. К примеру, стеклянные изделия стали изготавливать не путем литья, как раньше, а способом выдувания.
Бурно развивается и торговля. Продукты и ремесленные изделия из провинций заполняют итальянский рынок, и в то же время изделия итальянских мастеров, а это в первую очередь керамическая и стеклянная посуда, всевозможные товары из бронзы и других металлов, востребованы в провинциях. Если говорить о внешней торговле, то и тут наступает очень сильное оживление, особенно важным явились торговые связи с Индией, откуда привозились различные пряности, драгоценности, дорогие ткани и прочие экзотические предметы роскоши. К концу первого века после Р.Х. устанавливаются торговые отношения с Китаем. Река Рейн служила купцам караванным путем внутри империи, а за ее пределы торговый флот выходил через ее устье в Северное море, достигая затем берегов Скандинавии. С Африканского континента в Рим привозят также экзотические товары, в основном ладан из Сомали.
Благодаря интенсификации торговли стали расти и развиваться портовые города. Самые крупные из них, Путеолы и Остия, стали своеобразными воротами для притока в столицу разнообразного импорта, который поступал транзитом, если говорить о Востоке, из Александрии, Пальмиры, Эфеса, Коринфа, Антиохии и других городов. Торговля была в руках в основном сирийских и греческих купцов, и они проникали в самые отдаленные уголки огромной империи.
Стали активно развиваться не только портовые города. Городская жизнь при Августе в целом стала меняться. Города перестают быть самостоятельными полисными образованиями, становясь частицами единого государства. Хотя сохраняется прежний муниципальный принцип управления. По сословному признаку население делилось на три, как и в столице, группы. Это декурионы, богатые и влиятельные торговцы и землевладельцы, августалы (в основном вольноотпущенники) и остальные свободные граждане. Сословие августалов называлось так потому, что его представители были жрецами культа Августа. Органами власти были сенат в количестве ста человек и избираемые народным собранием чиновники, магистраты разных уровней – два дуумвира (высшие должностные лица), два эдила и два квестора. В крупных городах сенат насчитывал уже не одну сотню человек. В более позднее время центральное правительство стало назначать в города кураторов, которые отслеживали поступление в казну налогов.
Что касается общественной жизни, то она в эпоху Августа сосредотачивается в так называемых коллегиях, объединявших людей одной профессии либо по интересам. Каждое такое объединение было юридическим лицом и имело свой устав, помещение, знамя, кассу (собирались взносы) и т. д. Словом, по своей структуре коллегии напоминают современные общественные организации или профсоюзы. Надо при этом иметь в виду, что это были не партии или социально-политические объединения, ставящие пред собой те или иные цели по улучшению жизни общества. Это были, скорее, клубы, где можно поболтать с соседом, посетовать на тяготы жизни, выпить, попеть, поплясать. А также выбрать из своей среды кандидата на выборную должность. Были и религиозные коллегии, в которые объединялись сторонники тех или иных культов, в том числе и восточных, и мы знаем, что ставшее позже мировой религией христианство самые глубокие корни пустило именно в Риме. На то были объективные причины, истоки которых следует искать в описываемое нами время. Несмотря на усердные попытки Августа внедрить в общественное сознание староримские духовные ценности, его современники если и не игнорировали их в теоретическом смысле, то на практике пользовались другими, какие едва ли можно назвать духовными.
Мы уже говорили о пристрастии римлян к легковесным комедиям, а не трагедиям, о падении нравов и распущенности, с которыми императору приходилось бороться на законодательном уровне, о том, что даже в своей семье он не добился желаемого. Во многом это можно объяснить тем, что люди, особенно аристократия в столице, утратили прежний соревновательный интерес к общественной жизни. Вместе с дискредитацией выборной системы, которую начал Гай Юлий Цезарь, а Август сделал необратимой, исчез для многих и смысл жизни. Выборы на высшие должности всегда были любимой азартной игрой со всевозможными интригами, подкупом и временными союзами, политической борьбой, состязанием в красноречии и так далее. Образовавшаяся таким образом пустота не могла быть заполнена умозрительным обращением к старым добрым временам, где все это было, но оказалось под запретом, а императором предлагалась выхолощенная модель стилизованных добродетелей, пусть и опоэтизированная такими мастерами слова, как Вергилий и Гораций. В такой пустоте оказались не только аристократы, но и плебс, привыкший в республиканское время к денежным и иным подачкам от кандидатов и чувствовавший себя участником всех этих ярких и азартных предвыборных спектаклей. Людям стало нечем жить. Но, разумеется, не только это служило поводом к разгулу (эпоха поздней республики высокой нравственностью также не отличалась) и попыткам найти смысл жизни в неведомых и таинственных, полных мистики, восточных культовых обрядах. Упорядоченность мирной жизни порождала умозрительный застой, праздные мечтания, какие не могли получить воплощения в реальности, и поэтому обращение к заключенным в новых культах ценностям становилось оправданной попыткой найти там некий путь к истине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
