Приап был не только стражем садов. Страдающие бесплодием или импотенцией надеялись на его содействие в исцелении подобных недугов. Существует сборник непристойных стихов «Приапея», где это божество наказывает своим огромным фаллосом не только садовых воров, но и сексуальных извращенцев, и его функция в этом случае носит садистский характер. Надо сказать, этот культ был очень широко распространен среди простого народа, и на это указывает большое количество археологических находок – это и амулеты, и музыкальные инструменты, украшенные фаллосом, ритуальные предметы, а из «Сатирикона» Петрония мы узнаем, что их выпекали также из теста, и они продавались, как теперь леденцы или мороженое.
Так что борьба за нравственность не могла стать во всем успешной без преодоления тех народных религиозных обычаев, какие тогда бытовали. Впрочем, об их искоренении и речи не шло, Август не ставил таких целей.
Надо упомянуть и об атеизме, еще одном препятствии и возрождении добрых старых нравов. Ученые мужи, взять хотя бы материалиста Лукреция, сомневались в существовании богов, заражая своим неверием и золотую молодежь. Потомок Венеры Цезарь, кстати, в бессмертие души не верил. Цицерон же говорил о сохранении отеческой религии и призывал бороться с суевериями. Но это слишком обширная и специальная тема, которой мы здесь касаться не будем.
Еще один аспект, который мы рассмотрим, связан с танцами, без которых не обходился ни один пир в любом богатом доме. О театре того времени мы уже упоминали, но здесь хочется добавить, что наряду с ателланой и мимом в эпоху Августа появилась пантомима. Если в миме танцор своими пластическими движениями как бы иллюстрировал под музыку слова, которые декламировал его партнер, то в пантомиме все замыкалось на одном актере, который говорил со зрителем на языке телодвижений. В описываемую нами эпоху на римских подмостках блистали сицилиец Пилад, который представлял трагические мизансцены, и александриец Батилл с комическими пантомимами. Не будем углубляться в историю танца, а сделаем определенный вывод о том, что пантомима стала вытеснять в гигантском многоязычном мегаполисе классическую драму и комедию потому, что язык пластических движений был универсален и понятен всем. Поэтому пантомима и стала процветать именно в многонациональном Риме.
Весьма популярным был греческий пиррический танец, который ставился, как и балет, с декорациями и костюмами. Апулей очень красочно описывает такой спектакль на сюжет суда Париса в своих «Метаморфозах». Наряд Венеры здесь составляла лишь шелковая ткань. «Да и этот лоскуток, – читаем у Апулея, – ветер нескромный, любовно резвяся, то приподымал, так что виден был раздвоенный цветок юности, то, дуя сильнее, плотно прижимал, отчетливо обрисовывая сладостные формы». Если верить Апулею, то подобные спектакли представляли собой весьма красочное зрелище, и даже со спецэффектами. «Тут, – пишет Апулей о финале балета, – через какую-то потаенную трубку с самой вершины горы в воздух ударяет струя вина, смешанного с шафраном, и, широко разлившись, орошает благовонным дождем пасущихся коз, покуда, окропив их, не превращает белую от природы шерсть в золотисто-желтую – гораздо более красивую».
Танец стал неотъемлемой частью всякого представления как на сцене, так и во время домашнего застолья, и этот обычай дошел до наших дней. Представим себе вечеринку в римском доме, где профессиональные танцовщицы пляшут ради утехи пирующих. Сами римляне чурались такого развлечения, и танец вдвоем во время застолья, как в наши, к примеру, дни, был им неведом. «Никто, пожалуй, – писал Цицерон, – не станет плясать в трезвом виде, разве что если человек не в своем уме». Впрочем, надо сказать, что у латинян бытовали военные и ритуальные танцы. Но речь сейчас не об этом. Так вот развлекали пирующих искусные танцовщицы, а они были родом из стран Востока или Испании, где испокон века принято танцами разжигать любовные страсти. Об этом говорят и Овидий, и Ювенал, и Марциал. У двух последних есть почти одинаковые по смыслу строчки об испанских танцовщицах из Гадеса. У Ювенала они «в хороводе певучем»
Под одобренье хлопков приседая трепещущим задом…Для богачей это способ будить их вялую похоть,Точно крапивой…
А вот что мы читаем у Марциала, который описывает свой скромный обед, где не будет
Ни гадесских девчонок непристойных,Что похабными бедрами виляя,Похотливо трясут их мелкой дрожью.
Кстати, по поводу крапивы. О ней, как возбуждающем средстве, мы читаем и у Петрония. В «Сатириконе» есть сцена, когда один из героев оказывается несостоятельным в сексе, и знахарка его лечит от импотенции с помощью наперченного кожаного фаллоса, который она вводит одному из героев книги в анус, и одновременно стегает его по голому заду пучком крапивы.
И не только танцовщицы, которые приравнивались к проституткам (как и теперь, впрочем, в ночных клубах), но и матроны из знатных семейств умели танцевать. Наверное, конечно, не так зажигательно, как испанки, но умели. Гораций сообщает о том, что хорошо танцевала жена Мецената. Саллюстий пишет о Семпронии, что «она играет и танцует более грациозно, чем дозволено приличной женщине». Танцевали также и мужчины, и приятели Цицерона, отрицавшего, как видим, танцы, Целий Руф (известный оратор и народный трибун) и Лициний Красс славились своим умением танцевать. В народе говорили, что консул Красс лучше танцует, нежели правит.
И еще один немаловажный штрих в эту картину. Весьма многие в Риме любовь к мальчикам предпочитали любви женской, поэтому брачное законодательство Августа, по которому каждый должен иметь семью и детей, гомосексуалистам, сами понимаете, было трудно исполнять. Впрочем, полвека спустя император Нерон справил свадьбу со всеми необходимыми обрядами с мальчиком Спором, которого сильно любил и называл его своей женой. Ходила тогда шутка о том, что счастливы были бы римляне, будь у Неронова отца такая же жена. Гомосексуалисты, подобно женщинам, тщательно ухаживали за своим телом и удаляли с него волосы. На эту тему можно процитировать довольно скабрезное четверостишие Марциала:
Волосы выщипал ты на груди, на руках и на икрах,Да и под брюхом себе начисто ты их обрил.Все это ты, Лабиен, для любовницы делаешь, знаем.Но для кого ты, скажи, задницу брил, Лабиен?
Некоторые из приведенных здесь авторов (Апулей, Марциал, Ювенал) жили и творили в более позднее время, однако нравы в эпоху Августа складывались уже примерно в такую картину. Поэтому правителю было чрезвычайно трудно на этом фоне переломить ситуацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
