У колец, которые ближе к планете, внутренняя траурная каемка более заметна.
— Ты знаешь, я не вижу края этого внутреннего кольца, — удивился Бигмен.
— Возможно, края и нет. Самая внутренняя часть основных колец находится всего лишь в шести тысячах миль над видимой поверхностью Сатурна, а атмосфера Сатурна может простираться на это расстояние, очень даже миролюбиво отозвался Весс.
— Шесть тысяч миль!
— Очень разреженная, но достаточно плотная для того, чтобы создавать трение для самых ближних кусков гравия и заставлять их кружить ближе к Сатурну. Те, которые продвигаются ближе, образуют траурную кайму. Чем ближе они движутся, тем больше трение, так что они вынуждены двигаться еще ближе. Вероятно, частицы находятся на всем пути вниз, к Сатурну, причем часть из них сгорает, попадая в более плотный слой атмосферы.
— Значит, кольца не будут существовать вечно, — заметил Бигмен.
— Вероятно, нет. Но они будут существовать еще миллионы лет. Достаточно долго для нас. — Весс помолчал и мрачно добавил — Слишком долго.
— Я покидаю корабль, джентльмены, — прервал их Лакки.
— Зачем? — закричал Бигмен.
— Хочу посмотреть снаружи, — коротко ответил Лакки, натягивая скафандр.
Бигмен бросил быстрый взгляд на автоматическое записывающее устройство масс-детектора. Ни одного корабля в космосе. Лишь редкие изломы линии, но ничего существенного. Да еще дрейфующие метеориты, разбросанные повсюду в Солнечной системе.
— Займи место у масс-детектора, Весс. Пусть он все время работает. — Лакки надел шлем и защелкнул его. Он проверил измерительные приборы на груди, давление кислорода и двинулся к воздушному шлюзу. Его голос теперь раздался из маленького радиоприемника на панели управления. — Я буду использовать магнитный канат, так что не делайте внезапных выбросов энергии.
— Когда ты снаружи? Думаешь, я сумасшедший? — возмутился Бигмен.
Лакки появился в поле зрения у одного из иллюминаторов, за ним змеиными кольцами вился кабель, не образуя в отсутствие притяжения гладкой кривой.
Маленький ручной реактор в его закованном в латы кулаке выстрелил маленькой реактивной струей, ставшей в слабом солнечном свете едва видимым облаком крошечных ледяных частиц, которое рассеялось и исчезло. Лакки, по закону действия и противодействия, переместился в обратном направлении.
— Как ты думаешь, что-то неладно с кораблем? — спросил Бигмен.
— Если это так, — ответил Весс, — то на панели управления ничего не видно.
— Тогда чем занимается большой начальник?
— Я не знаю.
Но Бигмен бросил на Советника подозрительный, свирепый взгляд, затем повернулся снова, чтобы следить за действиями Лакки.
— Если ты думаешь, — проворчал он, — что так как я не являюсь Советником…
— Может, он просто захотел побыть несколько минут вне пределов досягаемости твоего голоса, Бигмен, — пошутил Весс.
Масс-детектор в автоматическом режиме методично прощупывал пространство вокруг них, градус за градусом, при этом экран становился чисто-белым всякий раз, когда он продвигался слишком далеко в сторону Сатурна.
— Я хочу, чтобы что-нибудь произошло, — вдруг заявил Бигмен, как бы стряхивая с себя уныние от слов Весса.
И что-то произошло.
Весс, вернувшись взглядом к масс-детектору, увидел подозрительный всплеск на записывающем устройстве. Он быстро зафиксировал на нем прибор, подключил вспомогательные обнаружители и следил за ним в течение двух минут.
— Это корабль, Весс, — взволнованно сказал Бигмен.
— Похоже, — неохотно согласился Весс.
Одинокая масса могла означать большой метеорит, но здесь был также выброс энергии, который мог исходить только из микрореакторных двигателей корабля; энергии именно того вида и именно в тех количествах. Это так же хорошо идентифицировалось, как отпечатки пальцев. Любой мог даже обнаружить некоторые отличия от структуры энергии, вырабатываемой земными кораблями, и безошибочно установить, что этот объект — сирианский корабль.
— Он направляется к нам, — заметил Бигмен.
— Не прямо. Вероятно, он не отваживается рисковать в условиях гравитационного поля Сатурна. Все же он медленно приближается и примерно через час сможет установить против нас заграждение… Чему, о космос, ты так радуешься, ты, марсианский фермач?
— Разве не ясно, ты, ком сала? Это объясняет, почему Лакки там, снаружи. Он знал, что приближается корабль, и он ставит ловушку для него.
— Как, о космос, он мог узнать, что приближается корабль? — изумился Весс. — Еще десять минут назад не было никаких показаний масс-детектора. Он не был даже сфокусирован в нужном направлении.
— За Лакки не беспокойся! У него есть способ узнать. — Бигмен, довольный, ухмылялся.
Весс пожал плечами, подвинулся к панели управления и позвал в передатчик:
— Лакки! Ты слышишь меня?
— Конечно, я тебя слышу, Весс. Что случилось?
— В зоне досягаемости масс-детектора сирианский корабль.
— Как близко?
— Около двухсот тысяч, и приближается.
Бигмен, наблюдавший в иллюминатор, заметил вспышку ручного реактора Лакки, и ледяные кристаллы вихрем закружились прочь от корабля. Лакки возвращался.
— Я вхожу, — предупредил он.
Бигмен заговорил сразу же, как только Лакки снял с головы шлем и открылись коричневая копна волос и ясные карие глаза.
— Ты ведь знал, что приближается корабль, не так ли, Лакки?
— Нет, Бигмен. И мысли не было. Не понимаю, каким образом они обнаружили нас так быстро. Возникает слишком много вопросов, чтобы считать простым совпадением появление сирианцев в этом районе.
Бигмен постарался скрыть свою досаду.
— Хорошо, в таком случае не разнести ли нам его в космосе, Лакки?
— Не стоит вновь себя подвергать опасным политическим последствиям, возможным после нашего нападения. Кроме того, на нас возложена определенная миссия, а это более важно, чем игры в войну с другими кораблями.
— Я понимаю, — прервал его нетерпеливо Бигмен. — Существует капсула, которую нам нужно найти, но…
Марсианин удрученно покачал головой. Капсула есть капсула, он понимал ее значимость. Но ведь и хороший бой — это хороший бой, и политические аргументы Лакки об опасности агрессии к нему не относятся, если все равно будет развязана война.
— Что мне делать в таком случае? — буркнул он. — Держаться прежнего курса?
— И ускорить движение. Направиться к кольцам.
— Если мы так поступим, то они направятся туда вслед за нами.
— Совершенно верно. У нас начнется состязание.
