— Я не испугался, я иду. Я с тобой, Джура, буду умирать, — сказал Чжао.
— Нет, нет, я с Джурой! — запротестовал Саид и прошептал Джуре: — Хитрит он, о смерти заговорил!
— Я решил: иди ты, Саид, с отрядом, а Чжао со мной, внизу сойдемся. — И Джура пошел вниз.
Чжао схватил Джуру за рукав.
— Это ловушка! — повторил он.
Джура стряхнул его руку:
— Она окажется ловушкой для басмачей. Пошли! Бойцы сняли винтовки и, взяв лошадей за поводья, двинулись вслед за Саидом направо.
— Разведку бы послать, — сказал Таг.
— Чепуха, — сказал Саид, — никакой опасности! — и пошел вперед, неожиданно закурив цигарку.
Это был знак для басмачей, сидевших в засаде, чтобы по Саиду не стреляли.
Джура спускался по выемке, Тэке бежал впереди. Внезапно из ближних тугаев, темневших на лугу, послышались выстрелы. Джура притворился убитым и покатился вниз. Выстрелы прекратились. У первого же камня Джура задержался, поднял голову и огляделся. Чжао нигде не было видно.
Сделать басмаческую ловушку ловушкой для басмачей — вот о чем думал Джура и беспокоился о Чжао. Неужели убили? Чжао правильно говорил, а Саид… Впрочем, он, Джура, и без советов Саида спускался бы здесь. Он не трус, чтобы посылать под пули других. К Джуре примчался Тэке. Он рычал, обнюхивал хозяина и все порывался лизать руку, с которой капала кровь. — Ничего, жив, пуля оцарапала, — прошептал Джура, тяжело дыша.
Оторвав кусок матерчатого пояса, он перевязал руку, задетую пулей у кисти. Боли он не чувствовал.
Из-за камней возле тугаев снова раздались выстрелы. Джура опрокинул собаку на бок за камень, шепнул: «Лежи!» — и в тот же момент пуля сорвала с него шапку.
«Хорошо стреляют!» — невольно отметил Джура. Он понимал, что его дело плохо: камень, за которым лежали Тэке и Джура, был небольшой и не закрывал полностью тела Джуры. Пули так и били вокруг. Но Джура даже ни на минуту не подумал, что можно прогнать Тэке, а самому хорошо спрятаться за камень.
Джура увидел, что слева из-за камня высунулась папаха. Джура быстро выстрелил. Папаха скрылась. Он нацелился в голову басмача за другим камнем, но снова промахнулся. Охотничий азарт овладел Джурой. «Не надо спешить», — сказал он себе и тщательно прицелился в басмача за самым отдаленным камнем. Винтовка басмача, лежавшая на камне, поднялась дулом вверх и так замерла. Как только Джура видел, что в него направлена винтовка, он стрелял, чтобы предупредить выстрел и заставить врага укрыться. Это пока было единственное средство предохранить себя от меткого прицельного выстрела, так как камень не закрывал всего его тела. Но на это требовалось много патронов.
«Пять патронов осталось, только пять патронов!» — стараясь быть спокойным, мысленно отметил Джура. Сняв с груди пустую ленту из-под патронов, он обмотал шею Тэке и, показывая наверх, сказал: «К Чжао! Беги к Чжао!» Тэке послушно исчез, а Джура поднялся из-за камня, зашатался и снова упал за камень.
Басмачи перестали стрелять. Сверху, со скалы, раздались выстрелы. Два басмача выбежали из-за камней и побежали к тугаям. Третий упал, как только поднялся. Примчался Тэке, и Джура снял с его шеи ленту с патронами.
Он снова положил винтовку на камень и выстрелил по бегущим. Один басмач упал. Выстрелами Джура заставил басмачей затаиться и перебежал дальше, за большой камень. Теперь пули были ему не страшны. Из-за выступа показался Чжао.
— Я думал, тебя убили! — крикнул он на ходу, подбегая к Джуре.
— Почему не стрелял? — сердито спросил Джура. — А у меня кто-то винтовку немного попортил, наверно, Саид, — ответил Чжао.
— Ты слышишь выстрелы? — перебил Джура. — Наши попали в засаду. Бежим!
Джура хромал — разбил себе колено. Кругом раздавались выстрелы, взрывы гранат и вопли.
— Помогите, помогите! — донесся голос справа. — Поспешим на выручку! — сказал Джура, порываясь вперед. — Нельзя, сам видишь — впереди засада. Неизвестно, кто кричит о помощи.
Из-за выступа горы показался Саид.
— На помощь, на помощь! — закричал он.
Джура вскочил, а Чжао уцепился за него, стараясь удержать его за камнем.
— Они убьют тебя, они убьют тебя!
— Скорее сюда! — кричал Саид и махал рукой.
Басмачи стреляли по Саиду почти в упор, но пули в него не попадали.
Джура старался стряхнуть с себя Чжао, но Чжао повис на нем всей тяжестью своего тела. Тэке, весь дрожа от волнения, прыгал и смотрел на эту борьбу, не пытаясь вмешиваться. Джура упал. Они катались за камнями, а Чжао быстро-быстро говорил: — Не надо, слушай, не надо. Убьют тебя, а Саида не убьют. Вот увидишь, не убьют. Я оставил наших джигитов за камнями. — Он слабо вскрикнул, потому что Джура, пытаясь освободиться, ударил его в грудь. Чжао, стараясь изо всех сил удержать Джуру, возбужденно шептал: — Видишь, Саид жив. Это ловушка.
— Вместе умрем, — сказал Джура.
— А если наши победили, то нас скоро освободят. Что толку, если ты умрешь? Ведь Тагай останется жить.
— Я убью тебя! Отпусти! — громко прошептал Джура и пришел в ярость от мысли, что маленький Чжао может удержать его, силача. Неужели он, Джура, бросит бойцов? Что случилось с Саидом, почему он стоит у скалы точно привязанный?
— Я бегу к тебе на помощь! — закричал Саид.
Этого позора Джура перенести не мог. Он сжал Чжао обеими руками, и тот, чувствуя, что сейчас у него будут сломаны ребра, слабеющими пальцами нащупал шею Джуры и надавил сонную артерию. Джура обмяк, и Чжао с трудом поднялся.
Тэке, прыгавший вокруг них, теперь лизал руку Джуры, с которой слезла повязка. Джура лежал неподвижно и что-то мычал. Саид подбежал и помог ему сесть.
Чжао, размахнувшись, изо всех сил ударил Саида по затылку. Некоторое время Саид стонал и не в силах был вымолвить ни слова. Потом перевернулся на спину, и заговорил, грозя кулаком: — Ты предатель, Чжао! Ты послал меня с бойцами на смерть! Вы попали в засаду, и отряд перебит. Почему вы не бежали на помощь? Я звал вас, я плакал от злости, вот, вот!.. — И Саид в отчаянии рвал на себе халат и рубаху. — Весь отряд погиб!
Гнев снова затопил мозг Джуры. Он чувствовал, что с гибелью отряда гибнет и его дело.
— На, Джура, смотри! — И Саид сорвал с головы Чжао шапку. — На, смотри! — шептал он и рвал подкладку, пока не вытащил из клочков шерсти какой-то крошечный узелок. — Это яд. Это он отравил воду, чтобы крепость сдалась… На, я доказал! — И он бросил узелок Джуре. — Я только вчера заметил у него яд. Он хотел отравить тебя, но ты ел из общего казана, и он боялся отравиться. Чжао не испытывал страха. Что мог он в свое оправдание сказать Джуре, ослепленному гневом и яростью!
