— Как ни устала я, но тут уж не могла сидеть спокойно. Поднялась и ласково сказала посыльному:
— Сообщи, что мы будем примерно через час.
Тот с надеждой мне улыбнулся и бросился бежать. Торопился сообщить начальству, что мы явимся. Армандо покачал головой.
— Дина, если бы не этот корабль…
— Если бы не корабль, мы с тобой сейчас вернулись бы в постель и спали до утра. Но лучше сейчас разобраться, чем потом сто лет маяться.
— Хочешь сказать, постель от нас не уйдет? Ловлю на слове. Ладно, давай одеваться. Кстати, захвати все имеющиеся у тебя документы, надо выправить свидетельство о браке и разрешение на работу по специальности. Диплом же у тебя имеется?
Вот как? Он не будет заставлять меня сидеть дома и вести хозяйство? Я смогу стать целительницей? От радости я бросилась Армандо на шею и, как щенок, обслюнявила его с головы до пят радостными поцелуями. Он меня остановил.
— Я понимаю, сладкая моя, что я лучший муж на свете, но нас ждут. И, да, меня вполне устроит, если готовить нам будет кухарка, а убираться горничная. А ты занимайся тем, что тебе нравится. Главное этим, как его, супружеским долгом не манкируй, и все будет просто замечательно.
У меня такое чувство, что это дедушка Вэнь с того света мне помогает. С тех пор как я выполнила его завещание и развеяла над морем прах, дела пошли на лад. Армандо спасла, замуж за него вышла, а он к тому же такой замечательный! Ни с кем я не была бы так счастлива.
До магистратуры мы добрались не через час, а через полтора, когда посыльного уже снаряжали, чтобы вызвать нас вторично. Там нас ждал весь местный бомонд, начиная от городского головы и заканчивая начальником таможни. Но пригасили нас явно не на праздник. Нам даже не предложили сесть. Но Армандо живо исправил эту ситуацию. Так как свободный стул в зале был только один, он взял его, поставил рядом с собой и усадил меня. Сам встал рядом и по — хозяйски положил мне руку на плечо.
Для начала градоначальник стал орать на Армандо, как будто тот во всем виноват. Мой муж стоял спокойно и смотрел на разоряющегося мужчину с насмешливым прищуром. Тому это дело быстро надоело и он замолчал, тяжело отдуваясь. Затем встал другой тип и задал один вопрос:
— Зачем ты притащил сюда Дешерна, Бастиан? Разве нельзя было убить его там, на острове, да и дело с концом?
Армандо горько усмехнулся.
— Ты хоть представляешь, Неменс, сколько людей привязано к этой сволочи кровным заклятьем? Несколько тысяч! И что, всех их отправить на тот свет ради твоего спокойствия?
— А ставить под угрозу наш город? Мы‑то его убить по закону не можем, а блокада порта для нас самих смерть.
Армандо махнул рукой.
— Ничего с нашим любезным городом не случится. Еще заработаем на этом. Стрясем компенсацию за проведение следственных действий и снятие привязки по крови с его подданных с короля Элидианы. — Дешерна уже смотрел маг — некромант. Сказал, сделать ничего нельзя. Так что все эти тысячи умрут в любом случае, только не от твоей руки, а от руки элидианского палача.
— Это ты так думаешь. И он. А моя жена берется снять привязку и оставить проклятого графа в живых для правосудия.
Для убедительности он похлопал меня по плечу. Все тут же забыли про Армандо и уставились на мою скромную персону. Говоривший тут же приказал:
— Пригласите мэтра Верканиса. Этот вопрос в его компетенции.
А затем обратился к Армандо:
— Что нам даст снятие привязки?
— Думаете, те, кого связали такой клятвой, счастливы и обожают своего хозяина? Они его люто ненавидят, но изменить не могут. Как только привязка будет снята, с ними можно начинать переговоры. А заодно с Дионом Восьмым, он тоже лицо заинтересованное. Если ему передадут заговорщиков вместе с доказательствами… Ходят слухи, он умеет быть благодарным.
Все‑таки у меня очень умный муж. Кажется, вся эта кодла местных высокопоставленных чиновников не способна додуматься до того, что он излагает легко и непринужденно. А он ведь не размышлял над этим дни и ночи, а сымпровизировал. И в точку.
Тут появился обещанный некромант, пожилой дядечка самого затрапезного вида. Верканис, кажется. Ему продемонстрировали меня и сообщили, что вот эта дамочка обещает снять привязку с жертв графа Дешерна. Он посмотрел на меня без энтузиазма. Небось, магическим зрением просканировал мой резерв и ничего потрясающего воображение не увидел. Но не стал сразу говорит гадости, а спросил:
— Вы маг, дитя мое?
— Я маг и ведьма. Вот мой диплом об окончании Кортальской Академии магии.
— Здесь написано, что вы маг.
— Неужели вы думаете, что я бы стала афишировать мой второй дар, особенно если учесть, как к ведьмам относятся у меня на родине?
— Но некромантом ты не являешься. Как же ты собираешься снимать привязку? Хотя что это я…
Он не дал мне рта раскрыть, а обратился к градоначальнику и объявил, что мы с ним должны все обсудить где‑нибудь подальше от несведущих ушей. Никто возражать не стал, кроме Армандо, который потребовал своего присутствия на разговоре. Верканис с недоверием оглядел его с ног до головы.
— Зачем вам, молодой человек? Это не ваша стихия.
— Это моя жена.
Глава 41
Некромант оказался вполне адекватным дяденькой: неглупым и интересующимся. Конечно, поначалу он строил из себя великого корифея, перед которым мы с Армандо — просто пыль, но после того, как я объяснила содержание и ход задуманного мною ритуала, он притих и уже вел себя с нескрываемым уважением. А когда Армандо показал ему новый способ записи свидетельств на кристалл, который вычитал в моих записях уроков Вэня (и когда успел?), то Верканис просто растаял и под конец уже уверял нас в своей вечной дружбе и признательности.
К чиновникам он вышел один и сообщил, что обряд снятия привязки по крови будет проведен госпожой Армандиной Бастиан при его, Верканиса, личном участии через три дня на четвертый. Это время потребуется, чтобы подготовиться к ритуалу, собрать все необходимые материалы и инструменты, оборудовать ритуальное помещение… Он приглашает всех быть свидетелями.
Мы с Армандо подслушивали из соседней комнаты. Речь некроманта понравилась обоим. Хорошая мысль пригласить всех: свидетели нам еще потребуются.
На корабль, блокировавший выход из гавани, решено было отправить письмо с предложением вступить в переговоры. Местом для них назван мол у входа в гавань, тот, на котором располагался местный маяк. На всякий случай с письмом послали мальчишку — младшего писаря городской управы. Не потому, что его было не жалко, а потому, что задерживать парнишку для людей Дешерна не было никакого практического смысла.
