Зинаида Александровна вздохнула. — Зачем ей? Она же им пользовалась напропалую, сосала его, как паучиха: шубка, колечки, поездки на природу, ужины в ресторанах.
— Может быть, Авдюков обещал ей жениться, а потом отказался?
— Ну, не знаю. — Зинаида Александровна пожала плечами. Прикурила новую сигарету. — Это опять же у нее надо спрашивать, а не у нас с Нателлой.
— А я никак не думала, что застану вас здесь, — простодушно заметила Катя. — Планировала-то одного Варлама Автандиловича поспрашивать. Тогда-то, и прошлый раз, мы побеседовать не успели.
— Что, приглянулся он вам? — усмехнулась Зинаида Александровна. — Будьте начеку, милочка. Варлам — бармалей. Девушек как орехи грызет и скорлупки выплевывает. Правда, сейчас он одичал, как все старые холостяки, а какой он был лет этак десять назад — о, вы бы ни дели.
— Простите, а вы не замужем? — спросила ее Катя.
— А что, так заметно? — усмехнулась Зинаида Александровна.
— Нет, что вы, но…
— Я вдова. Муж мой умер, погиб в автокатастрофе и девяносто шестом.
— Извините, — сказала Катя. — Я не знала.
— Ничего. Вы еще что-то хотите уточнить?
— Когда вы в последний раз видели Авдюкова?
— Примерно месяц назад на его юбилее. Много было народа — полный банкетный зал. Кстати, Авдюков справлял свой юбилей в том самом загородном клубе в «Парусе». Мне кажется, он вообще любил это место — Вы тоже там бывали? — спросила Катя Нателлу Георгиевну. — Не раз. У меня была в прошлом году клубная карта на пользование бассейном. Мы ведь живем неподалеку.
— В «Радуге»?
— Да, мы почти соседи со Светой, — Нателла Георгиевна назвала только имя своей подруги, а не сказала «с Авдюковыми». — Почти, потому что живем на разных улицах. За последние годы вокруг столько перемен. «Радугу», которую мы все знали с юности, просто не узнать. Раньше, когда был жив отец Светы, мы часто приезжали с родителями в гости к ним на дачу. Потом Авдюков построил на месте старого дома новый. Предложил моему мужу купить участок — там как раз продавался вдовой одного генерала. Мы и купили. Оказалось — очень выгодно вложили деньги. Сейчас там сотка просто на вес золота. Теперь мы живем там постоянно.
— Понятно, — сказала Катя. — Не хочу повторяться, но должна спросить, а вы когда видели Авдюкова в последний раз?
— Знаете, наверное, дня за три до этого ужасного происшествия, — Нателла Георгиевна вздохнула. — Он утром заехал за мужем — они торопились в Департамент строительства улаживать какие-то дела.
— А вы знали, что он собирается на несколько дней в «Парус»?
— Нет, но в тот день, когда он уехал, одиннадцатого числа, я позвонила Свете. Она была в крайне угнетенном состоянии — сказала, что… В общем, он ведь намеренно не скрывал от нее эти свои поездки.
— Намеренно? — переспросила Катя.
— Да, чтобы причинить ей побольше боли, душевных страданий, — пояснила Нателла Георгиевна. — Некоторые мужчины в схожих ситуациях действуют тайно, стараясь скрыть от жены свои похождения. Леня же часто сам говорил Светлане, куда и с кем он едет и чем там будет заниматься. Он порой был крайне груб, особенно когда хотел этого. Хотя… — Нателла Георгиевна запнулась, — лично я не знаю, что лучше — когда твой муж так цинично выкладывает все карты на стол или когда юлит, постоянно обманывает тебя.
— А на чьей стороне, по-вашему, в этом конфликте была дочь Авдюковых?
— Алина? Она, по-моему, ни на чьей. Она вполне современная девушка, живет своей жизнью, отдельно — они согласились на то, чтобы снять ей квартиру.
— Она, кажется, замуж собирается, — заметила Зинаида Александровна.
— С чего ты взяла? — спросила Нателла Георгиевна.
— Ну, у нее такой сейчас сосредоточенный вид. Маленькая вещь в себе. На похоронах особо по отцу-то и не убивалась — так, уронила пару слезинок для приличия.
— Последний вопрос: что вы сами думаете по поводу убийства Авдюкова? Кто мог желать ему смерти? — Катя постаралась придать своему голосу как можно больше неуверенности. Когда свидетели, точнее свидетельницы, видят, что вы совершенно сбиты с толку, они начинают чувствовать себя гораздо умнее вас, начинают вас поучать, давать советы, высказывать свои догадки — короче, максимально открываются.
Подруги переглянулись.
— Света считает, что причиной могла стать конкуренция в бизнесе, да? — спросила Нателла Георгиевна.
— А вы про Юлию Олейникову спрашивали, — сказала Зинаида Александровна. — Честно говоря, не знаем, что и думать. Скорее всего, причиной стали деньги. За что сейчас убивают, как не за них?
— Кому будет принадлежать доля Авдюкова в компании? — спросила Катя. — Светлане Петровне?
— Света ничего не смыслит в таких делах. Фирмой будет управлять мой муж. Вы ведь это хотели выяснить? — Нателла Георгиевна прямо посмотрела в глаза Кати. — Он станет у руля, если, конечно, захочет продолжить бизнес один, без такого сметливого и удачливого компаньона, каким был Леня.
— А что, ваш муж может и не захотеть?
— Я не знаю. Он сильно устает от всего этого. Он и раньше высказывался: сколько же можно работать, надо и для себя пожить. В свое удовольствие. Ему ведь тоже вот-вот стукнет пятьдесят. И потом…
— Что? — спросила Катя.
— Об этом вам лучше с ним говорить. Что может знать о планах делового человека закоренелая домохозяйка?
Катя хотела возразить ей: «Но это же ваш муж, близкий вам человек», но отчего-то воздержалась.
— Спасибо за помощь, — поблагодарила она вежливо. — Теперь я хотела бы задать пару вопросов Варламу Автандиловичу и на этом пока закончить. И так отняла у вас время, явилась сюда незваная.
— Идемте, я провожу вас, а то в этом доме сплошные лестницы и коридоры — заблудитесь в потемках, — сказала Зинаида Александровна. — Они в мастерской.
— Вы давно знаете Долидзе? — спросила Катя.
— Сто лет. Он был любимым учеником моей мамы. Она готовила его к конкурсу Чайковского. У него был великолепный бас. И перспективы были, но… Певцом Варлам не стал. Не знаю уж — к счастью или к несчастью. Видимо, оперная сцена не была его истинным призванием. Он обрел себя в другом.
— Ваша мать была певица? А вы сами поете?
— Нет, увы. У меня совсем нет голоса — никакого. И музыкального слуха тоже. Если бы вы знали, как это огорчало меня когда-то. А потом я плюнула — раз бог не наградил тебя талантом, что поделаешь?
— Ничего не поделаешь, — согласилась Катя и…
Тут, словно по волшебству, вспыхнуло электричество. И Катя едва не вскрикнула от удивления: темное пространство, по которому они чуть ли не ощупью пробирались сначала с Мамонтовым, а затем и с Зинаидой Александровной, оказалось широким коридором. Вдоль стен до самого потолка стояли застекленные шкафы-витрины. А
