Ладно, шугану, может Добров наконец сообразит что ехать надо. – Кравцов приложился к прицелу и выкрикнул ругательство. – Бляха-муха! Они нам машину подожгли. – Он нажал на спуск и не отпуская его стал вращать башню.
Затем опомнился, отпустил спуск и крикнул во весь голос.
– Огнетушитель доставайте, быстро. Сидорчук, Ефимов, открываете задние люки и стреляйте по сторонам. Трифонов хватай огнетушитель и туши пожар, который горит сейчас аккурат над вами.
Лейтенант убедился, что его команду начали выполнять правильно, снова встал к пушке. Сидорчук открыл задвижку и пнул обе двери ногой. Огонь освещал пространство вокруг машины. В его неровных отсветах мелькали тени туземцев. Солдаты открыли огонь из автоматов короткими очередями во все, что двигалось. Трифонов вылез из люка, открыл вентиль огнетушителя и направил струю на огонь. Тот никак не хотел гаснуть. Видимо горение его поддерживал не только кислород воздуха. Пламя имело синеватый оттенок и горело разбрасывая искры.
– Ни черта не тухнет. Лопатку давайте, попробую скинуть его с брони. – Крикнул Трифонов.
Сидорчук и Ефимов перезарядили новые магазины и вылезли наружу, чтобы подстраховать товарища, полезшего тушить огонь на верх десантного отсека. Горевшее вещество начало прикипать к поверхности металла. Крыша в этом месте уже краснела в темноте. Трифонов ощущал, как жар печет ему ноги через штаны, как горит кожа рук от близости к огню. Адреналин, выброшенный в кровь чувством опасности, не давал ощутить боль полностью. Солдат соскребал и бросал на землю горящие твердые куски. Позади него постоянно вращалась башня и поливала окрестности свинцом. Когда последний уголек был сброшен на землю, Трифонов облил смесью из огнетушителя красное пятно раскаленного металла. Опасности больше не было.
Экипаж вернулся внутрь.
– Ты посмотри на свои руки Сашок? – Сидорчук уставился на покрасневшие до локтей руки товарища. – Они у тебя обгорели!
Настя вдруг спохватилась и полезла в свою сумку с медикаментами. Она достала оттуда мазь.
– Вытяни руки перед собой. – Приказала она солдату.
Тот послушно вытянул их. Настя растерла ему противоожоговую мазь.
– Если мы вовремя успели, то и волдырей может не быть, а если немного опоздали, то придется бинтовать потом, чтоб заразу не занести. Болит?
– Только сейчас почувствовал как немного жжет. – Солдат может и погеройствовал немного перед красивой девушкой, но виду действительно не подавал.
– Молодцы, парни! Сработали четко. И машину сберегли и сами не пострадали. – Кравцов скосил глаза на руки Трифонова. – Почти.
– Они подожгли что-то типа термитной шашки. Если бы к бакам ближе подожгли, то могло и загореться. Не такие уж они и дикари, как вначале мне показались. Быстро опыта наберутся и начнут нашу технику жечь. – Поделился увиденным и своими соображениями Трифонов.
– Без паники! К нам кажется едет подкрепление. Ну ты и тормоз, Добров. – Не отлипая от окуляров сказал Кравцов.
Через минуту тарахтящая боевая машина поравнялась с ними. Кравцов вылез в люк вместе с автоматом. Из люка соседней машины показался сержант Добров.
– Какого хрена ты так долго там сидел? Нам вон гусеницу сбили, и чуть не сожгли.
– Как это? – Удивился Добров и посветил фонариком в борт БМП. – Ни хрена себе. Вот это вам тут разворотило. Каток один сорвало напрочь. Дуболом?
– А то кто же.
– А кто же сжечь вас пытался?
– «Еноты». Развели костер прямо на броне, над десантным отсеком. Не просто дрова какие-нибудь, а уголек с температурой горения в несколько тысяч градусов. Нам пришлось вылезать и тушить этот костер. Трифонов себе руки сжег по локоть. А вы там дремали наверно?
– Нет, товарищ лейтенант. Пока мы пушку слышали, думали, что все идет штатно, а как только услышали автоматы, сразу поняли, что дело плохо и тут же сорвались.
– Ладно, потом устроим разбор полетов. Сейчас гусеницу надо одеть.
Вторая БМП встала бортом на расстоянии трех метров от поврежденной. Двое бойцов с инструментом соскочили на землю и принялись выбивать из лежавшей на земле гусеницы поврежденные траки. Кравцов самолично вылез из башни и контролировал пространство вокруг.
Сегодняшняя ночь действительно походила на настоящие боевые действия. Впервые с того момента как люди очутились на этой планете, их намеренно пытались убить. И это им почти удалось. В воздухе запахло войной. Кравцов иначе смотрел на окружавшую их темноту, чем смену назад. Тогда он воспринимал боевые действия против туземцев, как избиение младенцев. Ему казалось, что воевать с «енотами», это как стрелять шимпанзе в джунглях. Но теперь он видел на что способны полосатые враги. Со смекалкой и выбором оружия у них все в порядке. А реакция у них такая, что профессиональный боксер позавидует.
Когда рассвело и появилась нормальная связь смогли вызвать техничку и доложить в штаб. Вскоре приехала другая смена и тягач, в котором были несколько офицеров из штаба. Желания объяснять и показывать им как все произошло у Кравцова уже не было никакого. Глаза слипались и ноги подкашивались от усталости. Наконец, офицеры сжалились и отпустили их отдыхать. Тушу Дуболома подцепили тросами к тягачу и поволокли из леса.
Дома Настю ждали встревоженные родители. Весть о том, что «еноты» показали зубы успела распространиться по городку.
– Да, немного страшно было, но все обошлось. Почти никто не пострадал. Офицеры из штаба запретили нам особенно распространяться, чтобы не сеять панику среди населения. Мам, пап я бы сейчас приняла душ, потом поела и спать. Ноги меня уже не держат.
– Конечно, дочь! – Мать спохватилась и побежала готовить дочери завтрак.
Настя еще спала, когда по улицам городка проехала агитмашина и призвала все мужское население прибыть на собрание. Вадим стал собираться. Жена тревожно смотрела на его сборы.
– Как думаешь, что на этот раз они задумали? – Надеясь услышать успокаивающий ответ, она с надеждой посмотрела на мужа.
– Я думаю, что они решили устроить мобилизацию. Ты же видишь, началась война, нужно всех мужиков поставить под ружье.
Мать Насти хотела услышать совсем другой ответ. Она села за стол и опустила голову. Слезы закапали из ее глаз. Она вытирала их краем платья, плечи ее мелко тряслись. Сердце Вадима дрогнуло. Он обнял жену и поцеловал ее в макушку.
– Ну что ты ревешь? Я же только предположил. Даже если мне дадут автомат и прикажут защищать Родину, это еще не значит, что я буду на передовой. Скорее всего, из нас стариков сделают патруль, будем городок патрулировать.
–
