— Что? — не веря своим ушам, переспросил командир. В его глазах неверие и надежда соединились в гремучую смесь. Так хотелось подойти к нему, сесть рядом, обхватить ладонями его лицо, просить прощения и говорить, что я простила. Но почему-то я всего лишь продолжала сидеть в паре метров от повелителя Огня.
— Я простила тебя, — с расстановкой повторила я, постаравшись вложить в эту фразу как можно больше тепла. — Я виновата не меньше, ведь знала, что нанесу тебе удар в спину, знала, что ты делаешь с предателями в твоей жизни, знала и все равно поступила так, как поступила. Сейчас глупо строить из себя обиженную и оскорбленную, потому что ты имеешь на обиду точно такое же право. Да, и мне было невыносимо больно, причем даже не только в душе, но и физически, но я простила тебя. А ты? Ты можешь простить меня? — дрожащим тихим голосом спросила я, боясь услышать ответ. Несколько дней назад я сказала, что попробую разлюбить его. Боже, как же я могла искренне верить в то, что действительно смогу это сделать?! Ледяной ветер подул так внезапно, что Максим, подойдя ко мне, снял плащ, оставшись в одной клетчатой черно-серой рубашке, и укутал меня в него, пропустив по моему телу разряды тепла.
— Мне не за что тебя прощать, но я понял это только сейчас. Ты ничего не сделала, и от этого всё сотворенное мной выглядит только ужасней. — Он осторожно провел рукой по моей голове, и мне захотелось блаженно закрыть глаза, но я упрямо на него смотрела.
— Нет, я тоже виновата. Пожалуйста, я хочу это услышать, Максим, — почти умоляюще проговорила я, и парень улыбнулся такой родной улыбкой.
— Я простил тебя, Ник.
Наверное, время остановилось. Я смотрела в бледно-голубые глаза и упорно сдерживала слезы. Теперь мне хотелось плакать не от несбыточного, а от простого, самого настоящего счастья. Он простил меня. Я простила его. Между нами наконец-то рухнула та огромная стена, которая выросла когда-то и все последнее время становилась лишь больше. Мне стало легче дышать, и от этого слегка закружилась голова. Наверное, так чувствуют себя люди, когда их переполняет счастье. В груди что-то приятно ныло, и сейчас я понимала, что это не срастающиеся кости. Макс вдруг поднял голову наверх, и я последовала его примеру. Дождь закончился.
— Только давай мы не будем сразу же делать вид, что ничего не было и всё хорошо. Я хочу, чтобы раны затянулись. Я уже поверила, что потеряла свое счастье, и это было слишком тяжело.
— Но… — начал было возражать Максим, но я не позволила ему договорить.
— Пожалуйста, давай пока остановимся на стадии «Мы простили друг друга»! Я просто не смогу снова быть счастливой и беззаботной, пока внутри всё не заживет. Ой, да мне надо хотя бы пару дней, чтобы мысли в порядок привести. Ладно? — робко спросила я, заметив, что не прошло и двух минут после наших прощений, а я уже выдвигаю условия. Ну что я за человек такой?!
— Хорошо, — с нежной улыбкой кивнул Макс, отстранившись от меня и сев на прежнее место. — Вернемся на начальную стадию? Как будто мы недавно познакомились и стали друзьями, — предложил он, и я была готова расцеловать его за то, что он так легко принял мою просьбу. Радостно улыбнулась и закивала. — Поболтаем о какой-нибудь ерунде?
— Хм… Сейчас я придумаю для тебя каверзный вопрос, — предупредила я, вливаясь в игру под названием «Как будто просто друзья». В голове тут же возник целый вихрь какого-то бреда, но я выбрала один вопрос, который мучил меня уже больше месяца назад, а потом как-то забылся. — Помнишь тот день, когда у меня сидели Богдан с ребятами и вы пришли к нам обсудить план действий? — начала я издалека. — Мы в тот вечер как раз отправились в Миртран.
— Помню, конечно.
— Ну, так вот. Мы позвонили тебе утром, что позвать ко мне домой, а трубку взяла какая-то девушка… — я замялась, но Макс смотрел на меня с выжидающим интересом, наверняка пока не понимая, куда я клоню. — Что это была за девушка? — выпалила я, тут же обалдев, что действительно решилась спросить. Огненный друг изумленно вытаращился на меня, потому что ревность в голосе полностью скрыть мне не удалось. Похлопав глазами несколько секунд, Максим вдруг рассмеялся, да так заливисто, что я полностью убедилась в глупости своего вопроса. Но ведь должна я была хоть когда-нибудь узнать, кто это такая!
— И ты до сих пор помнишь такую мелочь? — с искренним удивлением спросил он, не переставая улыбаться. Я насупилась и надела на себя огромный черный капюшон плаща, но огненный шарик тут же его сбил.
— Хватит ржать, отвечай давай, — буркнула я, и парень перевел дыхание. Как ни странно, Максим перестал смеяться и вроде бы даже немного стушевался.
— Ну… Это наша домработница, — без намека на шутку ответил он, бросив на меня извиняющийся взгляд. Я перестала дуться и медленно провела рукой по волосам.
— Это, в смысле, такая тетка, которая приходит на пару дней, чтобы сделать в квартире генеральную уборку? — уточнила я, но друг отрицательно покачал головой.
— Нет, Ник, она у нас живет. У нее даже есть отдельная комната, потому что мы живем не в квартире, — осторожно ответил Максим, да еще с таким видом, как будто признался в чем-то неприятном. Я в удивлении распахнула глаза, а рот открылся сам.
— Ты живешь в частном доме?! Это в том районе, где сплошь стоят коттеджи с зажравшимися олигархами? — ошеломленно воскликнула я, и Макс досадливо хлопнул ладонью по колену.
— Ну вот, опять это чертовы стереотипы! Поэтому я и не говорил раньше о том, где живу, потому что разрушать устоявшиеся представления о нашем районе — гиблое дело. Там живут нормальные люди, которые просто не любят квартиры и могут себе позволить жить в частном доме. Хотя мы съезжаем оттуда, должны переехать в квартиру в конце этого лета. Надеюсь, к переезду я успею вернуться на Землю, — с ностальгией в голосе проговорил Максим.
— Почему переезжаете? — полюбопытствовала я, медленно согреваясь, так как плащ сохранил тепло своего хозяина.
— У отца проблемы с работой, его подставила какая-то сволочь, и он потерял большие деньги. Теперь мы не будем выглядеть в глазах других «зажравшимися олигархами», — передразнил меня мой огненный друг, и я снова насупилась.
— Ну прости, но я действительно считала, что там живут одни… Неважно, — чтобы ненароком не обидеть парня еще больше, я промолчала. — Вот почему ты к телефону полторы минуты шел: заблудился в своем доме, — с иронией проговорила я, и Макс закатил глаза к светлеющему небу. Как же мне этого не хватало! А ведь когда-то я все время хотела придушить его за это. — И ты как-то сказал, что все твои друзья разъехались по миру. Учатся за границей?
— Да. Отец мне тоже предлагал уехать, но я отказался. Не хотел… оставлять брата здесь, — тихо добавил Максим, и мне снова захотелось его обнять. — Маме, надеюсь, будет легче, когда мы переедем в квартиру. Там уже не будет пустующей комнаты, мимо которой она не могла пройти без слез.
— Как его звали? — осторожно поинтересовалась я. Не хотела вскрывать Максу старые раны, но почему-то для меня было крайне важно узнать имя его брата.
— Андрей. У него волосы такие были каштановые, густые, вьющиеся, а на солнце все время золотом отливали. Каждый раз в драку в детстве лез, когда его рыжим называли, — с улыбкой сказал Максим, устремив взгляд сквозь меня в то время, когда его младший брат еще жил. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть с лица повелителя Огня эту улыбку, она оказалась совершенной иной, какой я её никогда не видела. Наверное, так он улыбался тогда. Спустя несколько секунд командир встрепенулся и растянулся в уже знакомой мне усмешке.
— Теперь мой вопрос, он, кстати, еще старше твоего. Почему ты тогда на пляже спасла человека с помощью магии, раскрывая себя, а не поплыла к нему? Вроде бы я уже спрашивал, но ты не ответила.
Я застыла, тут же приготовившись ответить привычным «неважно», но промолчала. Ведь когда-нибудь все равно придется рассказать, не так ли? Но что я скажу? Что имею власть над водой, но боюсь плавать? Что я чертова истеричка, страдающая фобией? Глупо и так стыдно. Ведь Макс наверняка не впадает в ступор, когда видит пожар. Хотя пожары вроде как не встречаются на каждом шагу, да? Я сделала глубокий вдох и снова надела капюшон. Если у меня хватит смелости заговорить до того, как досчитаю до трех, — буду жутко собой гордиться. Если нет — что ж, как всегда. Раз, два…
