– Все, чего я хотел в жизни... это служить, – смог сказать Храбрец Стелмах. Быть верным. Отдать жизнь за императрицу.
– Никто не сомневался в твоей верности, – ответил Сайленс, но ответил он мертвецу. Он бережно положил руку Стелмаха ему на грудь и потрепал, прощаясь.
– Жаль, – сказала Фрост. – Хороший был человек – в своем роде.
– Странно, что тебе не все равно, – сказал Сайленс.
– Мне он нравился, – ответила Фрост. – Он был трусом, слабаком, возможно, симпатизировал бунтовщикам, но он делал все, чтобы быть смелым и поступать правильно. Это нам легко быть смелыми – с нашей тренировкой и способностями. А у него только и было, что сила духа. И желание умереть за императрицу.
– А теперь наша очередь, – сказал Сайленс. Он поднялся на ноги, Фрост рядом с ним, и они стали перед Троном. Сайленс улыбнулся Дженни и кивнул Оуэну:
– Давай начнем, Дезсталкер.
Оуэн ступил вперед в сторону Сайленса, а Хэйзел направилась к Фрост. Оуэн небрежно взмахнул мечом.
– Из того, что я слышал, капитан, вы и инвестигатор приобрели в Безумном Лабиринте способности, аналогичные нашим. Это значит, что мы можем вызвать нашу силу, сойтись грудь в грудь, развалить весь двор на кирпичи и убить всех, кто в нем есть, и все равно ситуация останется патовой. Так что вы скажете, если я предложу биться по-честному? Только меч против меча. Как вам?
– По-честному, – повторил Сайленс. – Этого я и ожидал от Дезсталкера. Да и к тому же мы всегда хотели узнать, кто из нас лучше владеет мечом.
– Чертовски верно, – подтвердила Фрост.
– Тогда давай, – согласилась Хэйзел. – Последний бой в силу человека. Пока мы не забыли, как это делается.
И они пошли друг другу навстречу, величайшие чемпионы Империи и Восстания, четверо достойных людей, чьи различные убеждения не допускали компромисса, подписанного иначе, как острием меча. Оуэн и Сайленс медленно кружили друг около друга, их мечи легко соприкасались, пока они изучали слабости и уязвимые места противника. Хэйзел и Фрост сразу ринулись в схватку, обмениваясь режущими и рубящими ударами; мечи их схлестывались, подстегнутые соперничеством, которое сильнее ненависти или гнева.
Оуэн и Сайленс обменивались выпадами, ударами и защитами, холодно и расчетливо, до предела напрягая силы и умение, оба прошедшие суровые школы, где не прощают ошибок. Мечи их сталкивались, рассыпая искры, и никто не отдавал ни дюйма и не отступал ни на шаг. Так быстро мелькали их мечи, что глаз не мог уловить, и мысль бы не уследила. Оуэн не форсировался, и даже мысли об этом у него не было. Этот бой он хотел выиграть честно. Он сражался за идеалы, не только свои, но и всего Восстания, и либо он победит честно, либо вся жизнь его не имела смысла. Сайленс вкладывал всю свою силу в каждый удар и всю быстроту в каждый выпад и защиту, и все же лишь с трудом отражал атаки Дезсталкера. Молодой мятежник бился так, будто для него не имеет значения собственная жизнь, нужна лишь победа. Сайленс пытался вызвать у себя такое же чувство. От него теперь зависела вся Империя. Все, во что он верил и за что сражался. Но его уверенность не была так тверда, как у Оуэна, может быть, поэтому его меч стал на какую-то ничтожную долю медленнее, и Оуэн отбил его клинок в сторону, шагнул вперед и приставил острие меча к горлу Сайленса. Долгое мгновение они двое стояли так, лицом к лицу, тяжело дыша от изнеможения. Они посмотрели друг другу в глаза и узнали то, что там увидели.
– Я не могу тебя убить, – произнес наконец Оуэн. – Это будет как убить себя. Сдавайтесь, капитан. Отложите меч, и я гарантирую вам жизнь. Восстанию нужны будут такие люди, чтобы восстановить разрушенное.
– Моя верность...
– Принадлежит народу Империи. Помогите нам сохранить лучшее, чтобы мы не выбросили его вместе с плохим.
Капитан Джон Сайленс оглянулся на свою императрицу, потом на Ад, в который она превратила свой двор, медленно разжал ладонь и дал мечу упасть на пол. Почти без звука. Оуэн опустил свой клинок. Они уважительно кивнули друг другу и обернулись посмотреть на Хэйзел д'Арк и инвестигатора Фрост. Те бились на равных, лицом к лицу, тяжело и хрипло дыша, мечи дрожали в их уставших руках. Только глаза их были так же свирепы, но у них обеих уже кончались и силы, и выносливость, и слишком гордыми были они обе, чтобы обратиться к своим сверхъестественным силам и умениям.
– Хватит, Хэйзел, – сказал Оуэн. – Никому из вас не победить. И никто из вас не собирается уступать. Слишком вы похожи. Будем считать, что рабочий день закончен, и займемся тем, зачем сюда пришли.
Хэйзел задумалась; пот стекал с ее тяжело нахмуренного лица.
– А, ладно, – бросила она наконец. – Всегда можем продолжить, когда у нас будет на это больше времени. – Что скажешь, инвестигатор? Я шагну назад, если ты тоже шагнешь.
– Никогда, – ответила Фрост. – Я инвестигатор. Империя сделала меня тем, что я есть. Я не сдаюсь и не прекращаю битву – во мне это не заложено. Убей меня, если можешь, мятежница.
– Не обязательно так ставить вопрос, – сказал Оуэн.
– Нет, обязательно. Это моя жизнь, смысл моей жизни, мое назначение. Я не отступаю. Не могу. Убейте меня, если можете. Хэйзел опустила меч.
– Не могу. Так – не могу.
– Я могу, – сказал Кит Саммерайл. И движением таким быстрым, что никто и не понял, пока не было уже поздно, он выхватил спрятанный кинжал и метнул его во Фрост изо всей силы. Она обернулась на голос, и кинжал попал ей в горло. Густо хлынула кровь, струями растекаясь по груди. Фрост выпустила меч и обеими руками схватилась за горло, и между пальцами ее ключом била кровь. Сайленс немедленно оказался рядом, охватив ее руками. Ее затрясло, и он обнял ее крепче. Она была ошеломлена, недоумевала, будто не могла поверить в то, что с ней происходит.
– Дурацкая смерть, – сказала она, с трудом выговаривая слова, и кровь разбрызгивалась при каждом слове алым туманом. – Холодно. Очень холодно.
– Я здесь, Фрост, – сказал Сайленс. – Я с тобой.
– Никогда не думала... что вот так... все кончится.
– Тихо, – шикнул на нее Сайленс. – Побереги силы, пока мы найдем врача.
– Мы никогда друг другу не лгали, капитан, – сказала Фрост. – Не надо сейчас начинать.
– Так исцели себя! Я же смог!
– Поздно, капитан. Слишком поздно.
– Ты была хорошим солдатом. – Голос Сайленса сломался. – Лучшим до самого конца.
– А как же. Я же инвестигатор. Джон...
– Да?
Но дыхание уже покинуло ее с последним долгим выдохом, и ее больше не было. Сайленс прижал ее к своей груди.
– Хорошим солдатом. Хорошим солдатом. Наконец он ее выпустил и встал. Мундир его пропитался ее кровью. Он посмотрел на Саммерайла, а тот улыбнулся ему в лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
