Илейн отчаянно покачала головой.
— Я думала, может быть, пройдет еще год, и тогда я напишу им. А теперь, когда мы хотим пожениться…
— Теперь, когда мы поженимся, — поправил ее Тим.
— …я собиралась написать им сразу же после свадьбы. Отправитель: миссис Ламберт. Ничего ведь не может случиться… — Илейн подошла к своей лошадке, которая паслась в стороне, взяла ее за недоуздок.
— Значит, ты исходишь из того, что кто-то контролирует почту твоих родителей, — отметил Тим. — Ты живешь на бочке с порохом, Лейни!
— А что мне делать? — в отчаянии поинтересовалась она. — Я не хочу в тюрьму…
— Но, может быть, ты согласишься жить со мной где-то в другом месте? — Эта идея только что пришла Тиму в голову, но чем дольше он думал об этом, тем более привлекательной она казалась ему. — Например, в Англии. Там много шахт. Я мог бы найти работу. Если не на руднике, так в университете. Я очень хороший инженер.
Растроганная Илейн опустилась на траву рядом с ним и отогнала в сторону Баньши, которая сочла, что под одеялом трава вкуснее.
— Ты действительно оставил бы все ради меня? Страну, свой рудник…
— Ах, мой рудник. Ты ведь видела на Рождество, как относится ко мне мой отец. И этот невозможный мистер Уэбер. Я могу просидеть в инвалидном кресле еще двадцать лет и наблюдать за тем, как мой отец разрушает мой рудник. Мэтт считает, что ситуация довольно скверная. После того несчастного случая мы несем убытки.
— Но Уэбер и Биллер реагировали точно так же на Калева, — заметила Лейни. — И на Флёренс, когда она вмешалась…
Тим устало улыбнулся.
— Вмешалась? Флёренс Уэбер рассуждает о шахтах с бóльшим пониманием, чем мой отец и старик Биллер, вместе взятые! Хоть эта девушка и действует на нервы, но в управлении рудниками разбирается отлично. Если она все это вычитала в книгах, то я преклоняюсь! Но ее ситуацию не сравнить с моей. Калев не разбирается, а Флёренс никто не воспринимает всерьез, потому что она женщина. Но все изменится, как только она выйдет замуж за Калева и возьмет все в свои руки! И если Калев вдруг начнет вносить конструктивные предложения, старик послушает его, не сомневайся. Но я буду хромать всегда, Лейни. И мой отец будет считать меня инвалидом, пока светит солнце. Поэтому я вполне могу себе представить жизнь в Европе. Как насчет Уэльса? Дождей там столько же, сколько и здесь, много рудников, много овец… — Он погладил Келли.
— Много кобов-жеребцов, — рассмеялась Лейни. — Баньши наверняка понравится! Кстати, моя бабушка родом оттуда. Гвинейра Силкхэм из…
— Бабушка того дедушки, которого лошадь вытащила из трясины? — поинтересовался Тим. Он ожесточенно сражался со своими шинами.
Лейни кивнула и поставила Баньши так, чтобы помочь ему. Оба рассмеялись, когда он схватил ее за хвост.
— Она самая.
Как же хорошо, что не нужно больше лгать! Было приятно рассказывать о Гвинейре, Джеймсе и их великой любви, о Флёретте и Рубене, об их бегстве в Квинстаун. Как же хорошо не быть одной в своих мыслях и воспоминаниях!
Тим хотел назначить свадьбу на середину зимы, однако его мать воспротивилась. Она понимала, что Тима ничто не удержит от женитьбы на девушке из паба, но заявила, что если уж этого никак не избежать, то хотя бы делать это не в такой спешке.
— Такое ощущение, что вы должны срочно пожениться, — заметила она, строго глядя на плоский живот Илейн.
Прежде свадьбы, поучала она сына, нужно объявить о помолвке. С балом, объявлением и подарками — со всем, что полагается. А о свадьбе можно подумать несколько месяцев спустя. Лучше всего летом, так и праздник получится гораздо красивее.
— Почему бы сразу не в годовщину трагедии на руднике? — проворчал Тим, оставшись наедине с Лейни. — Просто невообразимо, что потом мы будем отмечать свои годовщины в это время. Но моя мать совершенно не думает об этом. Она давно забыла о погибших шахтерах.
— Я не возражаю против помолвки, — произнесла Илейн.
В принципе, ей было все равно. Напротив, чем позже ей придется делить дом с Нелли Ламберт, тем лучше. А сейчас ей нравилась и такая жизнь с Тимом. Молодой человек постоянно уделял уйму времени тому, чтобы как можно скорее научиться ходить и ездить верхом лучше, чем прежде, но занимался не так ожесточенно, как раньше. Закончив утренние тренировки, он давал себе возможность отдохнуть — или хотя бы расслабиться. Как правило, начиналось все с того, что Илейн готовила ему. Она снова вспомнила о своих умениях домохозяйки, которые ненадолго пробудил в ней Уильям. Позже они оказывались в постели Лейни, сначала для того, чтобы поспать после обеда, а потом заняться чем-нибудь другим.
Тиму нравилось, что его балуют. Он поправился, его лицо утратило напряженное выражение. Вернулись мимические морщинки, глаза сверкали так же лукаво, как прежде. Танцевать еще не получалось, но верхом он чувствовал себя все более и более уверенно. Тем временем в конюшне мадам Кларисс появилась специальная платформа, с помощью которой он садился в седло и спешивался, — кузнец Джей Хэнкинс постарался на славу. Однако часто Лейни просто приезжала за Тимом на одноколке, как бы кисло ни смотрела на нее при этом Нелли Ламберт. И с недавних пор Роли тоже учился водить повозки. При этом паренек торопился почти так же сильно, как конь; для упряжки Приятель был слишком боек. Но если мальчуган оказывался на достаточно безопасном расстоянии от копыт и зубов, он очень даже нравился себе в роли бесстрашного возницы. Двухколесная повозка, обнаруженная в каретном сарае Ламбертов, бешено неслась по камням и ухабам, и Тим приезжал к Лейни совсем разбитый.
— Я с тем же успехом мог проскакать это расстояние галопом, — стонал он, потирая ноющее бедро. — Но Роли так нравится. А иногда ему нужно выпустить пар. Над ним достаточно смеются из-за того, что он «медсестра мужского пола».
Теперь Тим тоже участвовал в обсуждении городских сплетен. Друзья здоровались с ним за их обычным столом в пабе. Мадам Кларисс устроила из этого целое дело, заменив все твердые стулья вокруг стоявшего в углу стола удобными креслами, которые принесли из комнаты ожидания на втором этаже.
— Специальная услуга для наших самых верных клиентов, — заметила она. — Обычно оказывается только тем господам, которые ждут дам… Чувствуйте себя как дома!
Эрни, Мэтт и Джей не заставили себя долго упрашивать и с нарочитой важностью устроились в импровизированном «кабинете», держа в руках огромные сигары и бокалы с виски. Тим был благодарен мадам Кларисс. Из-за костылей он и так слишком выделялся. Он едва мог появиться в городе или баре, чтобы с ним не заговорили.
