class="p1">— Иногда мне кажется, что судьба решила преподать мне урок и проучить за все, что я сделал, — предполагает Терренс. — Слова Ракель сбываются. Она говорила, что все вернется мне бумерангом. И вот теперь страдаю уже я. Я начал терять близких друзей и стал для всех подонком.
Алисия несколько секунд ничего не говорит и просто смотрит на Терренса с грустью во взгляде, а затем она нарушает паузу, задумчиво сказав:
— Знаешь, Терренс… Изначально я шла сюда, чтобы высказать все, что думала о тебе. Когда у меня появилось нехорошее предчувствие, я начала задумываться о том, чтобы приехать сюда. И решила бросить все свои дела после того, как моя подруга подтолкнула меня к этому. Я прилетела сюда, чтобы поддержать Ракель. А когда твоя служанка рассказала мне про ту пощечину, то я была готова придушить тебя собственными руками. Но я вижу, что ты жалеешь об этом и хотел бы как-то исправить свою ошибку.
— Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и ни за что не отвечать.
— Ты понимаешь, насколько ужасны твои поступки?
— Понимаю, — слабо кивает Терренс. — И знаю, что у меня не самый простой характер, и я могу запросто выйти из себя. Но… Я никогда не вел себя настолько отвратительно и не вынуждал близких мне людей отворачиваться от меня.
— И ты признаешь свою вину?
— Признаю. Понимаю, что виноват во всем произошедшем. И считаю, что должен заплатить ту цену, которую должен.
— Хорошо… — Алисия на пару секунд о чем-то призадумывается, а затем скромно улыбается. — Может, ты и поступил омерзительно, но тебя можно понять. Возможно, если бы моя племянница относилась к тебе иначе, ничего бы не случилось. И Саймон не смог бы еще больше поссорить вас.
— Думайте, она и правда не любит меня? — с грустью во взгляде смотрит на Алисию Терренс. — Думайте, ваша племянница и правда начала встречаться со мной только для того, чтобы вы перестали доставать ее?
— Нет, милый мой, почему-то мне кажется, что Ракель все-таки любит тебя.
— Но она сама сказала, что никогда не любила меня.
— Моя девочка совсем ничего не знает о любви и не может разобраться в своих чувствах. И я уверена, что однажды она поймет, что совершила ошибку, когда не захотела быть тебе настоящей девушкой.
— К сожалению, ее больше волновала карьера. Она могла бы потерять все, но только не ее.
— Не забывай, что ты и сам много думал о своей. Вы оба погрузились в свои дела сразу же после переезда сюда. Как будто ничего в вашей жизни не поменялось.
— Я просто хотел осуществить свою мечту и не мог сидеть, сложа руки.
— Иногда приходиться делать непростой выбор: или одно, или другое. Нельзя слишком увлекаться. Надо находить какой-то баланс. Никто не заставлял вас бросать работу и отказываться от своих желаний, но можно же было как-то распределить время, чтобы его хватало и на семью, и на карьеру.
— Ох, да что теперь об этом говорить… — машет рукой Терренс. — Уже слишком поздно. Мы с Ракель расстались.
— Я уже сказала, что она может пожалеть о том, что потеряла тебя. Хотя должна немного огорчить: это не означает, что Ракель так легко простит тебя и захочет дать шанс хотя бы сделать ваши отношения дружескими.
— Я знаю. Мы не сможем оставаться друзьями после того, что произошло.
— Единственное способ хоть как-то смягчить ее и обелить себя в глазах моей девочки, — это помочь ей разобраться с Саймоном. Спасти ее жизнь, которая сейчас находится в опасности.
— Я не понимаю его… — тихо вздыхает Терренс. — Не понимаю, почему Саймон решил до последнего изводить вашу племянницу.
— Я тоже не могу ответить на этот вопрос, — с грустью во взгляде отвечает Алисия. — Но надеюсь, что очень скоро все это закончится.
— И для начала было бы неплохо узнать, где сейчас скрывается ваша племянница. Ведь никто не знает, куда она пошла после того, как собрала все вещи и ушла из моего дома.
— За это ты не переживай. Я сама разыщу ее и поддержу. А ты думай о том, что сделать с Рингером.
— К сожалению, пока что я не знаю, что делать.
— В любом случае сейчас Ракель нужна моя поддержка. И я сделаю все, чтобы помочь ей. Тем более, что я обязана ей. Ибо это она однажды спасла меня, когда со мной произошла беда. Так что я хочу отплатить ей той же монетой.
— Кстати, у вас нет никаких предположений насчет того, куда она могла пойти?
— Предположения? — Алисия вспоминает о Фредерике и мгновенно догадывается, где точно могла бы скрываться Ракель. — Слушай… Кажется, я знаю! Знаю, где она может быть!
— Знайте? — слегка округляет глаза Терренс.
— И я сейчас же поеду туда. Потому что уверена, что она в том месте, о котором я думаю. — Алисия резко встает с дивана и берет свою сумку, которую надевает на плечо. — Я потом позвоню тебе, если что-то выясню. А пока что я с тобой прощаюсь.
— Алисия… — Терренс также встает с дивана, обратив свой взор в сторону Алисии. — Алисия, подождите!
Однако Алисия так быстро уходит из дома и закрывает за собой входную дверь, что Терренс не успевает догнать ее.
— Черт… — тихо произносит Терренс. — Ушла…
Терренс резко присаживается на диван и несколько секунд обдумывает все, что только что обсуждал с Алисией. А еще некоторое время подумав над происходящим, Терренс с письмом и конвертом в руках встает с него, медленным шагом поднимается на второй этаж по лестнице и направляется в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и разобраться со своими мыслями, в которых сейчас намешано слишком много всего.
***
Тем временем Ракель находится дома и все еще пытается прийти в себя после вчерашнего разговора с Терренсом. На данный момент Фредерик пока что нет дома, поскольку он на какое-то время куда-то вышел, но пообещал не задерживаться и вернуться в самое ближайшее время. А пока он где-то ходит, девушка, сидя на полу рядом с диваном, не перестает со слезами на глазах вспоминать все события прошлого дня. И задается вопросом, что она такого сделала, раз судьба снова и снова испытывает ее на прочность и преподносит какие-то неприятные сюрпризы.
Но в какой-то момент, пока Ракель продолжает думать о чем-то не очень хорошем, кто-то неожиданно звонит в дверной звонок. Это заставляет девушку слегка вздрогнуть и начать бояться того, что может случиться после того, как она откроет дверь.
«О, Господи, а это кто еще? — слегка хмурится Ракель. — Я вроде бы никого не
