поверю, что ты и правда могла так поступить с Терренсом.
— Пожалуйста, тетя, я очень прошу вас… Больше никогда не произносить при мне имени этого предателя. Его для меня больше не существует. Все, он умер! Когда посмел поднять на меня руку.
— Но…
— Я была готова простить ему все что угодно. Была готова и дальше жить с ним, даже несмотря на отсутствие любви. Но клянусь, тетя, я никогда не прощу его за то, что он посмел ударить меня, предать и променять на какую-то жалкую проститутку, с которой он обнимался и целовался прямо на моих глазах.
— Я же тебе сказала, что у них не может быть ничего, кроме дружбы.
— Плевать! Пусть живет как хочет!
— Слушай, дорогая, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, и ты жутко ревнуешь его. Но поверь мне, ему сейчас ничуть не лучше. Он искренне жалеет, что раньше не рассказал тебе о той лжи, которую ему сказал Саймон.
— Пожалуйста, тетя Алисия…
— Его грустные глаза, полные слез, которые он так усердно пытался сдержать, сами говорили за него.
— Господи, как же вас легко провести. Как же легко заставить вас поверить любой лжи!
— Да, может, раньше у него перед глазами была пелена. Но сейчас Терренс очнулся и понял все свои ошибки.
— Не забывайте, пожалуйста, о том, что он — очень хороший актер, — со слезами на глазах уверенно говорит Ракель. — Для него сыграть подобную роль проще простого! Все эти скупые мужские слезы и грустные глаза — откровенная ложь, которую он использует, чтобы разжалобить ваше сердце.
— Если я поверила ему, это не значит, что он прощен. Не значит, что я простила его за то, что он сделал.
— Что-то его якобы искреннее раскаяние не чувствовалось, когда он постоянно орал на меня, обращался со мной, как с какой-то половой тряпкой, и едва ли не волосы таскал. А чтобы мне было совсем «хорошо», МакКлайф со всей силы влепил мне пощечину и закрутил роман с той крашеной выдрой, которая одевается, как подзаборная проститутка.
— Неужели ты думаешь, я бы стала обманывать тебя и убеждать в том, что ему жаль, чтобы ты немедленно вернулась к нему и жила со своим парнем?
— Я ненавижу этого ублюдка, — сквозь зубы цедит Ракель. — Ненавижу! Лучше бы его вообще не было на этом свете! Всем было бы намного проще! Уж моя жизнь была бы гораздо лучше, если бы в ней не было этой сволочи.
— О, Господи Иисусе… — Алисия тяжело вздыхает и решает больше не говорить об этом, поскольку понимает, что Ракель слишком обижена для того, чтобы услышать ее и что-то понять. — Ладно, милая, давай мы закроем эту тему. Сейчас важно не это. Сейчас у тебя только одна задача — побыстрее покончить с Саймоном. Со своими отношениями с Терренсом ты разберешься позже, а вот этого мерзкого ублюдка нужно как можно скорее заставить ответить за все его грязные делишки.
— Не беспокойтесь, тетя, — сквозь слезы уверенно произносит Ракель. — Я буду бороться с ним до самого конца. Клянусь, Саймон ответит за все, что я пережила. За все мои слезы, что я пролила по его вине. Вы знайте, что я человек не злопамятный, но на этот раз мне приходиться забыть об этом и действовать безо всякой жалости. К тому же, я еще не забыла все, что мне пришлось пережить тогда, полтора года назад.
— И что ты собираешься делать?
— Пока не знаю. Просто жду его звонка. Дальнейших приказов. Он сам сказал сидеть и ждать.
— Но так можно ждать вечность!
— Да, но что поделать? — слабо пожимает плечами Ракель. — Я ни на что сейчас неспособна.
— А ты уверена, что справишься с ним?
— Уверена.
— Вряд ли, милая. От этого человека можно ждать чего угодно. И я нисколько не удивлюсь, если он пойдет еще дальше, чем просто угрозы.
— Нет, тетя Алисия, я справлюсь! Что бы он ни задумал! Даже если мне придется встретиться с ним лицом к лицу, я все равно сделаю все, чтобы отвязаться от него. — Ракель тихо шмыгает носом. — Если никто не хочет и не может мне помочь, то я сама все сделаю. Теперь я рассчитываю только на себя и свои силы.
— Ах, Ракель… — тихо вздыхает Алисия. — Я бы очень хотела бы тебе помочь, но не знаю как… Думаю, сейчас ни я, ни твой дедушка ничего не можем сделать для того, чтобы как-то помочь тебе.
— Нет, вы можете помочь мне… И сделайте это, если… — Ракель отстраняется от Алисии и на пару секунд задумывается. — Если вы тоже поживете со мной какое-то время. Пожалуйста, тетушка, останьтесь со мной хотя бы какое-то время. Вы мне очень нужны! Я не справлюсь со всем этим одна… Даже поддержки дедушки не будет достаточно, чтобы пройти через этот ад.
— Ракель, радость моя, я специально ради этого и приехала — ради того, чтобы помочь и заботиться о тебе, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Алисия, погладив Ракель по щеке. — Неужели ты подумала, что твоя тетушка бросит тебя в беде?
— В какой-то момент мне показалось, что… — Ракель на секунду переводит заплаканные глаза в пол, но затем снова смотрит на Алисию. — Что вы с дедушкой тоже отвернулись от меня. Что вы забыли про меня после того, как я начала встречаться с МакКлайфом. Саймон заморочил мне голову, сказав, что мои родственники мечтали избавиться от меня и поэтому так усердно выдавали меня замуж. А я поверила… Поверила, что вы и правда хотели избавиться от меня.
— Господи, Ракель, да как ты могла такое подумать? — с широко распахнутыми глазами ужасается Алисия. — Чтобы мы с твоим дедушкой бросили тебя! Да лучше уж потерять работу или друзей, чем поступить так с тобой!
— И знайте… — Ракель слегка улыбается. — Мне стало чуточку легче после того, как я вам рассказала обо всем, что меня сейчас беспокоит.
— Ты можешь рассказать мне все что угодно, и я всегда тебя поддержу.
— Я была так одинока до того, как получила поддержку дедушки Фредерика и переехала к нему. Мне некому было все это рассказать, потому что меня все бросили. К сожалению, я не могла подойти к кому-то, поплакаться и рассказать, что творится у меня в душе. И из-за этого я страдала… — Ракель тихо шмыгает носом. — Но теперь, когда вы и дедушка Фредерик рядом со мной, я чувствую себя гораздо лучше. Сейчас вы — единственные люди, которые у меня остались. И я очень хочу, чтобы вы были рядом со мной.
— Разумеется, моя девочка! —
