хозяйства фаунистические остатки (табл. 10) опубликованы только по городищу Перегребное I (определения сотрудника УНЦ АН СССР П.А. Косинцева; Морозов В.М., Пархимович С.Г., 1985, с. 98).
Таблица 10. Результаты остеологического изучения материалов из раскопок городища Перегребное I.
Эти определения указывают на преобладающую роль охотничьего промысла, в котором большое значение по сравнению с предшествующим периодом приобрела пушная охота, носившая товарный характер. Примечательно, что фаунистические остатки наиболее ценных пушных видов (бобр, соболь, выдра, куница, Martes sp.) составляли около 66,5 % по количеству костей и около 63 % по числу особей от общего числа остатков пушных видов. На охоте использовали различные ловушки, а также лук со стрелами. Разнообразие форм наконечников стрел указывает на дифференциацию их по объектам промысла.
Большую роль играло также рыболовство, которое, видимо, было в основном запорным. Пользовались также сетями. На Урьевском городище найдено цилиндрическое глиняное грузило с отверстием от сети (Семенова В.И., 1981, с. 208, 209), а на поселении Зеленая Горка — державка для плетения сетей (табл. ХС, 29). В конце I тысячелетия н. э., очевидно, распространяются усложненные сетевые ловушки типа колыдана, служившие для лова крупной рыбы. Грузила от колыданных сетей встречены на городище Уки II и поселениях Барсовой Горы. Примечательно, что в это же время уменьшается количество гарпунов, широко использовавшихся ранее для добычи крупной рыбы.
В южных районах распространения памятников кинтусовского типа, на Нижнем Иртыше и в Сургутском Приобье, вероятно, в небольшой мере существовало скотоводство, преимущественно коневодство. На городище Уки II обнаружены кости лошади, а на могильнике Барсов Городок найдены удила, изображения фигурок коня и головок баранов на пряжках (Arne Т.J., 1935, fig. 51, 86, 134). К северу от устья Иртыша скотоводство у обских угров, видимо, не распространялось. Находки костей домашних животных на городище Перегребное I на Нижней Оби связаны с проникшими сюда в XI–XIII вв. коми, у которых скотоводство было более широко распространено, чем у обских угров. Следует отметить, что единичные находки костей лошади на памятниках Нижнего Приобья не обязательно говорят о наличии коневодства. Это может быть результат жертвоприношений. Известно, что лошадь была предпочтительным жертвенным животным у обских угров, которые для совершения культовых церемоний иногда специально отправлялись за лошадьми в дальние экспедиции в более южные районы. Но этнографическим наблюдениям, скотоводство у аборигенов Западной Сибири распространялось вдоль широких речных долин и доходило до места слияния Оби и Иртыша.
В северных районах Нижнего Приобья, видимо, в конце I — начале II тысячелетия н. э. появляется оленеводство, на что указывает находка на городище Мань-Няслан-Тур костяного предмета (табл. ХС, 28), напоминающего деталь оленьей уздечки (Чернецов В.Н., 1957, с. 232).
Основным занятием населения Арктического побережья была охота на морского зверя, главным образом нерпу. Важную роль играла также охота на северного оленя, песца, белого медведя, моржа, кита и птицу. Кости этих животных встречены на поселении у мыса Хаэн-Сале (Чернецов В.Н., 1957, с. 237).
На ряде поселений выявлены следы занятий металлургией и металлообработкой. На городище Рачево 11 открыты остатки горнов для выплавки железа из болотной руды, а также ямы для выжига угля. Остатки металлургических горнов и большое количество шлаков обнаружены также на городищах Кошелево и Уки II. Большое количество шлаков и фрагментов сильно пережженной глины, вероятно от обмазки горнов, найдено на поселении Зеленая Горка. Большинство их связаны с плавкой меди, а некоторые, возможно, с выработкой железа (Чернецов В.Н., 1949, с. 72). Обработка железа могла производиться в Тазовской литейной мастерской, на что указывают встреченные там куски железной руды, железистой породы и железные шлаки (Хлобыстин Л.П., Овсянников О.В., 1973, с. 248). Из железа местные мастера ковали втульчатые топоры-тесла, ножи, наконечники стрел и другие предметы. На городищах Ус-Нёл и Барсов Городок I/31 обнаружены железные клещи. На последнем памятнике найден, кроме того, кузнечный молоток-ручник. Анализ железных изделий с памятников кинтусовского этапа, произведенный в Уральском университете А.П. Зыковым, показал, что кузнецы Нижнего Обь-Иртышья знали термическую обработку металла, цементацию, пакетную сварку, но в целом уровень металлообработки был ниже, чем в Восточной Европе.
На большом числе поселений обнаружены следы плавки и литья бронзы в виде шлаков, тиглей, льячек, капель металла и бракованных изделий. Целые тигли, их обломки и шлаки встречены на городищах Мань-Няслан-Тур, Барсов Городок I/31, IV/1, Рачево II, Уки II, поселении Зеленая Горка и др. (Чернецов В.Н., 1949, с. 72; 1957, табл. XLVI, 1; Чемякин Ю.П., 1981б, с. 220, 221). Тигли были цилиндрической и рюмковидной формы. Последние более характерны для предшествовавшего времени. Льячки обычно имели приостренный носик для слива металла и часто, как и керамика, украшены зубчатым штампом. В низовьях р. Таз открыты остатки бронзолитейной мастерской. Здесь вместе с готовыми изделиями встречены брак и отходы литейного производства (Хлобыстин Л.П., Овсянников О.В., 1973, с. 248–257). Отливали украшения местных типов: шумящие и колоколовидные подвески, подвески «утиные лапки», крестовидные и другие бляшки, бляхи-пуговицы, пластинчатые браслеты, пряжки, рукояти ножей, зоо- и антропоморфные изображения и другие вещи, а также копии импортных вещей по оттиснутым в глине образцам — преимущественно лунницы. Литье производилось по оттиснутому в глине контуру готового изделия и в сложных, вытапливаемых, утрачиваемых литейных формах. Мастера владели техникой скани, что установлено на материалах Тазовской мастерской (Хлобыстин Л.П., Овсянников О.В., 1973, с. 252). Техника зерни осталась неосвоенной и воспроизводилась только ее имитация. Полосами и треугольниками ложной зерни, подражающей зерни на импортных изделиях, украшались некоторые подвески «утиные лапки» местных типов (табл. XCI, 30, 32).
Большинство вещей отлиты из белой бронзы, то есть сплава меди с большим содержанием олова, почти не поддающегося коррозии и специфичного для лесного Обь-Иртышья. Источники сырья для бронзолитейного производства пока не выявлены. Отсутствие собственной меднорудной базы и широкий приток в обмен на меха импортных украшений из славянских земель, Волжской Болгарии, Прикамья и Вычегодского края, позднее с юга, со стороны татар привели в XV–XVI вв. к упадку обско-угорского бронзолитейного производства, от которого сохраняется впоследствии только литье оловянных бляшек в односторонних формах, вырезанных из дерева и коры (Sirelius U.T., 1903).
К домашним производствам принадлежала обработка кости. Из кости делали наконечники стрел, детали луков, части оленьей упряжки, проколки,
