самую северную часть Новосибирского Приобья (карта 42). Детальные границы его на отдельных участках точно не определены. Большинство памятников приурочено к левобережью Средней Оби. На севере они распространялись до р. Вах (Посредников В.А., 1969, с. 82, табл. 31, 13, 14); на западе их ареал включал бассейн левых притоков Оби, Васюганье, по-видимому, достигал водораздела Оби и Иртыша, а на юге притока Оби — р. Уени (могильник Красный Яр I, Каменный Мыс I, Юрт-Акбалык 8, Умна 3). На востоке граница культуры определяется плохо из-за слабой обследованности территории. Вероятно, в ее пределы входили низовья и среднее течение Чулыма, Кети и Тыма. При этом материалы памятников, расположенных на окраинах ареала, отражают сильное воздействие соседних культур: на севере — нижнеобской карымского и оронтурского этапов, на юге — одинцовской культуры Верхней Оби, родственной по происхождению релкинской культуре. Памятники севера Новосибирского Приобья, р. Уени, принадлежат контактной зоне релкинской и одинцовской культур. Среди исследователей пет единого мнения в определении границ рассматриваемой культуры. Одни авторы локализуют ее приблизительно в указанных пределах (Чиндина Л.А., 1977, с. 116), другие исключают из ее ареала Томское и Новосибирское Приобье (Плетнева Л.М., 1981а, с. 92; Троицкая Т.Н., 1979, с. 75).
Карта 42. Распространение памятников релкинской культуры.
а — городище; б — поселение; в — курганный могильник; г — жертвенное место; д — местонахождение вещей или керамики; е — городище с находками валиковой керамики; ж — поселение с валиковой керамикой; з — курганы с находками валиковой керамики.
1 — Красный Яр I; 2 — Черный Мыс 7; 3 — Каменный Мыс; 4 — Умна 1; 5 — Умна 2; 6 — Умна 3; 7 — Юрт-Акбалык 8; 8 — Могильницкий; 9 — Иринский Борик; 10 — Оськино; 11 — Смирновский ручей I; 12 — Елыкаевский клад; 13 — Коларово; 14 — Шеломок; 15 — Басандайка IV; 16 — Басандайка I; 17 — Архиерейская Заимка; 18 — Кисловка I; 19 — Кисловка II; 20 — Кисловка VII; 21 — Тимирязевское IV; 22 — Тимирязевское I; 23 — Тимирязевский II могильник; 24 — Тимирязевский I могильник; 25 — им. Дзержинского; 26 — Кижировское; 27 — Релка; 28 — Айдашинская пещера; 29 — Ишимскнй клад; 30 — Колеулское; 31 — Лысая Гора; 32 — Карасево озеро; 33 — Круглое озеро I; 34 — Круглое озеро II; 35 — Малгет 7, 8; 36 — Гришкинское; 37 — Подверетье; 38 — Чистый Яр; 39 — Ключевое; 40 — Инкинское; 41 — Максимо-Ярское; 42 — Чузик; 43 — Высокоярское; 44 — Карасий Бор I; 45 — Новиковское; 46 — Шутовское; 47 — Тух-Эмтор IV; 48 — Лисий Мыс; 49 — Васюганский клад; 50 — Усть-Тымское; 51 — Могильный Мыс; 52 — Пекулякское; 53 — Богатырские Бугры; 54 — Неготское IV; 55 — Паргалякское II; 56 — Кондрашкинское 1; 57 — Кондрашкинское IV; 58 — Чехломейское 3.
Впервые древности раннего средневековья Томского Приобья стали известны в конце XIX в. В 1887 и 1889 гг. С.К. Кузнецовым и А.В. Адриановым был раскопан Томский могильник (ОАК за 1889 г., с. 106, 108), в котором позднее М.Н. Комарова выделила шесть погребений середины I тысячелетия н. э. (Комарова М.Н., 1952, с. 47, 49). В 1892 г. А.В. Адрианов предпринимает раскопки жертвенного места на Лысой Горе на р. Яя (ОАК за 1892 г., с. 71, 73), где среди более ранних материалов имелись вещи, преимущественно наконечники стрел, середины — второй половины I тысячелетия н. э. Хронология и культурная принадлежность полученных материалов авторами раскопок не были определены.
В 1896 г. С.К. Кузнецов раскопал 36 курганов у Архиерейской Заимки близ Томска, материал которых был датирован по находкам китайских монет VIII в. н. э. (ОАК за 1896 г. с. 94–98). Вещи из этих раскопок изданы А.А. Спицыным (Спицын А.А., 1899, с. 316–323, табл. I–IV).
В 1914 г. А. Ермолаев публикует коллекцию разновременных вещей, найденных у д. Ишимка на р. Чулым и происходящих, скорее всего, из жертвенного места. Автор справедливо сопоставляет некоторые предметы с находками из могильников Томского и у Архиерейской Заимки (Ермолаев А., 1914, с. 16).
Научная интерпретация древностей рассматриваемого периода начата лишь в 50-х годах XX в., когда был выявлен облик культуры сопредельных территорий. М.Н. Комарова (Комарова М.Н., 1952, с. 47, 49) констатировала отличие томских памятников от верхнеобских, которое проявляется в своеобразии керамики и наличии в них «чудских образков».
Затем специфика притомских памятников отмечена М.П. Грязновым в его сводной работе по истории древних племен Верхней Оби (Грязнов М.П., 1956, с. 134).
В.Н. Чернецов (Чернецов В.Н., 1957. с. 238), характеризуя культуры Нижнего Приобья I тысячелетия н. э., указал на район Нарымского Приобья как на территорию древнеселькупской культуры. Однако, не располагая достаточными материалами, он не остановился на ее характеристике.
Изучение раннего средневековья Среднего Приобья активизировалось в 60-70-х годах. Культурная характеристика Томского Приобья с привлечением новых материалов Басандайского и Тимирязевского могильников была дана В.А. Могильниковым, который отметил культурно-этническую близость Томского и Нарымского Приобья, отнеся древности к самодийскому этносу (Могильников В.А., 1964б, с. 13; 1969б, с. 179, 180).
Проведенные в 60-х годах В.И. Матющенко и Л.А. Чиндиной раскопки могильника Релка и Л.А. Чиндиной поселений Малгет и Круглое озеро I и II, а также рекогносцировочные исследования ряда других памятников основательно расширили источниковедческую базу изучения культуры населения Среднего Приобья VI–VIII вв. Публикуя материалы могильника Релка, Л.А. Чиндина дала его интерпретацию и выделила релкинскую культуру, связав ее с генезисом древних селькупов (Чиндина Л.А., 1977, с. 5, с. 138–140).
Значительные исследования памятников второй половины I тысячелетия н. э. в Томском Приобье проведены Л.М. Плетневой. Она вела раскопки комплекса поселений Кисловка, Тимирязевских I, II могильников, городища и поселения, Басандайских городищ, Могильницкого могильника. Результаты этих работ отражены в ряде публикаций (Плетнева Л.М., 1973, с. 94–102; 1976а, с. 123–126; 1976б, с. 273, 274; Беликова О.Б., Плетнева Л.М., 1983). Согласно мнению Л.М. Плетневой, Среднее и Верхнее Приобье в V–VIII вв. входило в одну этнокультурную область, принадлежавшую угро-самодийскому населению с небольшими включениями тюрок. Она объединяла культуры релкинскую (Нарымское Приобье)
