с Вайсом. — Все-таки вы симпатичный малый. Симпатичный своей откровенностью. И я бы еще добавил — смелостью.
— Почему смелостью?
— Ну как же! Пришли к английскому шпиону и заявляете ему, что он английский шпион.
Вайс лукаво усмехнулся:
— Вот здесь вы ошибаетесь, господин Шмидт. Вы не обратили внимания на то, что я все время держал руку в кармане. А там у меня… — И Вайс торжествующе положил на стул «зауэр».
Шмидт пришел в восхищение.
— Нет, это просто великолепно! Значит, я был на волосок от смерти. — Признался: — Ну, знаете, такого со мной еще никогда не бывало.
— Что ж делать… — сконфуженно сказал Вайс. — Приходится быть бдительным.
— Да, — согласился Шмидт, — теперь я вижу, что вы не такой уж простак. — Поднял рюмку: — Ваше здоровье!
Потом они посплетничали о баронессе.
— Баронесса встревожена тем, что бывшие владельцы ее поместья приняли английское подданство, — сказал Вайс. — Боится, что если Германия не победит Англию, то подлинные хозяева поместья когда-нибудь обратятся в суд.
— Но пока она выгадала, — возразил Шмидт, улыбаясь. — Английская авиация, как вы знаете, не бомбит английской собственности за рубежом.
— Я этого не знаю, — сказал Вайс. — Это вы знаете.
Но Шмидт не захотел придать значения его словам.
— Я предпочитаю вкладывать свои деньги в патенты, — заметил он. — Портативно. И устойчиво, как твердая валюта.
— Кстати, — сказал Вайс, — я вам все-таки кое-что принес. Разумеется, это не вырезки из газет.
— Да? — лениво протянул Шмидт. — Покажите, любопытно…
Вайс вынул из кармана своего кителя пакет, полученный от Эльзы, и протянул Шмидту.
Тот углубился в чтение.
Вайс, оставив пистолет на столе, встал, прошелся по комнате, откинул штору. В саду было темно. В нижнем этаже светилось только одно окно, и свет из него падал на песчаную дорожку.
— Послушайте, вы, сотрудник абвера! — сказал Шмидт. — Вы, предполагая, что я английский разведчик, принесли мне очень важные материалы о военных изобретениях. Что это значит?
— Да вы же не разведчик, — оглянувшись через плечо, ответил Вайс. — Я показал их почтенному немецкому промышленнику.
— Врете.
Шмидт стоял, положив руку на пистолет Вайса. И хотя говорил он негодующим тоном, напряженное выражение его лица свидетельствовало скорее о торжестве, чем о негодовании.
— Ладно, — примирительно сказал Вайс. — Я хотел оказать вам любезность. А теперь верните мне бумаги. И выпьем. — Он подошел к столу.
— Нет, — сказал Шмидт. — Все будет не так.
— А как?
— Я приобретаю ваши бумаги и плачу вам за них английскими фунтами. — И уже тоном приказания произнес: — Садитесь за тот стол и пишите расписку.
— Ну конечно, — сказал Вайс. — Я готов. — Уселся за стол, полуобернулся. — Но сумма, надеюсь, будет четырехзначной?
— Пишите, — повторил Шмидт. И продиктовал: — «Я, такой-то, получил одну тысячу фунтов за информацию, переданную Интеллидженс сервис». И поставьте рядом со своей подписью сегодняшнее число.
— Ну что за глупые шутки! — взмолился Вайс.
— Пишите, — вновь повторил Шмидт, встав за спиной Вайса и упирая ему в затылок ствол «зауэра».
— Не давите так, мне больно.
Шмидт, убедившись, что Вайс в точности выполнил его требование, указал пистолетом на закусочный стол:
— Ну-с, теперь вы можете пересесть туда и выпить уже за наши с вами общие успехи.
Вайс покорно подчинился и, наполняя дрожащей рукой свою рюмку, пролил несколько капель коньяку на скатерть.
— Бросьте трусить! — презрительно сказал Шмидт. — Теперь уже поздно. Трусить нужно было раньше, когда вы решились прийти ко мне.
— Я понимаю, — подавленно пролепетал Вайс, поднимая на Шмидта глаза, жалобные, тоскующие… — Я в ваших руках.
— Вот теперь вы умница. Значит, не потеряли способности соображать. А сейчас слушайте и запоминайте.
Шмидт подробно и точно сообщил Вайсу поучающим тоном, в чем будут состоять его функции. Когда он закончил, Вайс спросил несколько разочарованно:
— И это все?
— Да.
— И только ради этого вас сюда перебросили?
— Ну, это не вам со мной обсуждать.
Вайс выпрямился. Лицо его стало жестким. И вдруг он приказал Шмидту:
— А ну, сядьте. И перестаньте вертеть перед моей физиономией моим же незаряженным пистолетом. — Выхватил из кармана другой пистолет. — А вот этот, — сказал он, — с полным комплектом. И действует бесшумно, если вы обратите внимание на глушитель. Тоже зауэровское производство, но для специального, не фронтового назначения. — И пожурил: — Нехорошо, мистер, как вас там… Наверно, давно работаете, и вдруг — такой грустный финал. У вас есть жена, дети, родственники? Почему вы молчите? — Защелкнул наручники на вытянутых вперед руках Шмидта. Объяснил: — Это только в целях сохранения вашей же жизни. Вдруг разгрызете ампулу с ядом и удалитесь в мир иной, лишив нас ценных показаний…
Шмидт молчал. Вайс привязал его к спинке тяжелого кресла, повернул ключ в двери и начал тщательно, сантиметр за сантиметром, обследовать комнату.
Лицо Шмидта стало серым, на висках выступили капельки пота.
Вайс налил ему коньяку, дал выпить из своих рук, спросил:
— Почему вы нервничаете? Ведь англичане славятся своим хладнокровием. Вы меня просто разочаровываете.
В книжном шкафу Вайс без особого труда обнаружил радиопередатчик английского производства. Осмотрев его, занялся портсигаром Шмидта: осторожно разламывал каждую сигару и в одной из них нашел тоненький листок шифровки. Потом сел, взял в руки молитвенник и внимательно перелистал. Над отдельными строками псалмов оказались еле заметные на бумаге шероховатости. Сказал с упреком:
— Все-таки вы консерваторы. Почему-то пользуетесь для кода священным писанием.
Раскрыл чемодан Шмидта, вынул из него новые полуботинки на толстой каучуковой подошве, понюхал, надавил пальцем, похвалил:
— А вот и она, ваша прославленная мастиковая взрывчатка. Остроумно. Такой способ хранения — новость. — И снова подошел к книжному шкафу. Между страницами книг были заложены крупные английские купюры.
Шмидт наконец открыл рот:
— Возьмите деньги себе. Я считаю, вы их заработали.
— Будьте спокойны, не растеряюсь, — сказал Вайс. Сел напротив Шмидта, испытующе глядя на него, спросил: — Хотите еще выпить?
Шмидт кивнул.
Вайс налил половину рюмки. Шмидт усмехнулся.
— Что же вы жалеете мне мой же коньяк?
— Я не хочу, чтобы вы напились. — Осведомился деловито: — Дадите о себе нужные сведения?
— Нет, — отрезал Шмидт.
— Значит, предпочитаете ораторствовать на аудитории, которая будет вас обрабатывать, применяя все доступные ей средства?
— Предпочитаю.
— Но ведь вы все равно заговорите.
— Нет.
— Вы еще не знаете, какими мы располагаем эффективными средствами…
— Я погибну с честью, как офицер армии его величества.
— Ну какой там офицер! Рядовой шпион. Кстати, так скоро погибнуть мы вам не дадим: у нас отличные медики, они уж позаботятся максимально продлить ваше существование, в каком бы противоестественном состоянии ни находились ваши кости, кожа и некоторые органы.
— Вы, оказывается, знаток.
— Можете не сомневаться, вами займутся настоящие
