Продолжая находиться под гнетом тягостных дум и невзирая на более чем ужасное состояние души и тела, Шлейсер все же передал: «Возможно ли продолжение нашего диалога в свете ваших знаний об эволюции разумной жизни?»
«Нет, — отрезал Голос и, как ему показалось, в нем прозвучали металлические нотки. — В этом нет необходимости. Со времени первого контакта вы ничуть не изменились. Разве что научились создавать еще более разрушительные технологии. При первом посещении Земли, контактоидам было предложено приобщиться к нашему Существу, контаминироваться в нем. Но они отказались. То же самое предлагается и тебе. В случае согласия, ты обретешь бессмертие. Время твоей жизни станет сопоставимым со временем существования атомных структур. Тебя могут ожидать невероятные открытия и бесконечное познание в области формирования и распределения основ сущего».
«Нет! — поспешил отказаться Шлейсер. — Как бы не сложилась моя доля, пусть это будет в мире понятных мне вещей и определений».
«Как знаешь, — безразлично ответил Голос. — Тебя к тому не принуждают. Но и доказательств диалога ты не получишь тоже…»
И все!.. Вселенная дрогнула, рассыпалась на мириады сполохов и куда-то понеслась с невообразимой скоростью. Сознание Шлейсера померкло, мысли спутались, а тело окончательно отказалось повиноваться…
Первые мгновения после возвращения в реальный мир осели в памяти черно-красной полосой, в которой не прорисовывались детали. Он открыл глаза, не понимая, где он… кто он… С одной стороны неба — выстланная чернотой космоса и тусклой бесконечностью даль нуменала-сингулятора, брызги субатомного конденсата и квантонный «ветер». С другой — опятнанная звездным крапом высь, вливающиеся в универсум струи пространственно-временного сублимата и «спейс-миражи» на фоне притворяющегося пустотой вакуума.
Он попытался сориентироваться. Голова раскалывалась, в горле пересохло, в глазах двоилось, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Тело болело так, будто его пропустили через мельничные жернова, но руки и ноги повиновались, хотя несмотря на ослабление ксеноконтинуальной выкрутки, он продолжал биться, как в припадке падучей.
Поймал в рефлекторе свое отражение и глазам не поверил. На зеркальной поверхности обозначилось бледное, изможденное… но лицо… Его лицо, а не какое-то монстроподобное мурло.
После этого дал миарту команду определиться с координатами, но убедившись, что исинт плохо воспринимает невнятную речь, снова перешел на телепатическую связь.
Удивительное дело, но в силу неведомых причин, его слайдер оказался рядом с инфортационной фильерой. Объяснить такой казус миарт не смог, потому как с момента отделения от «Ясона» ничего не помнил.
Шлейсер кинулся к телеквантору — та же картина. Запись событий, следующих за разделением тандема, оказалась стертой.
«Вот так номер! — мысленно изумился он. — Выходит, кроме моей памяти, этот кошмар нигде не запечатлелся?»
От неоднозначных размышлений его отвлек голос Астьера, вызывающего на связь Сету. Спохватившись, Шлейсер отладил коммуникатор и послал встречный вызов.
— Шлейсер!.. — Астьер захлебнулся от захлестнувших его чувств. — Наконец-то! Ты где?
— Здесь я, — через силу выдавил командор. — У фильеры.
— Как ты туда попал? — изумился Астьер. — И где остальные?
— Возвращайтесь, — только и смог сказать он, чувствуя как горло перехватывает спазм.
Через три часа слайдер Астьера пришвартовался к аппарату Шлейсера. А еще через три часа к ним присоединилась Сета.
Весть о гибели «Ясона» потрясла кампиоров. Раз за разом они заставляли Шлейсера воспроизводить детали трагедии, дублировать переговоры и вновь воссоздавать наиболее драматические моменты. Пришлось изворачиваться. То, что на самом деле произошло, включая диалог с Вселеноидом, он даже не пытался объяснить. Свое же чудодейственное спасение объяснил случайностью, а отсутствие записи — происками метаценоза.
— Но почему?.. Почему Снарт пошел на этот безрассудный шаг?.. — повторял один и тот же вопрос почерневший от горя Астьер.
Шлейсер молчал или в отвлеченных тонах комментировал принятое универсалом решение. А что оставалось делать? Разве он мог без доказательств поведать о последних, наполненных безумной решимостью воплей съедаемого цитологическим распадом Снарта? Или передать выражающие безмерный ужас крики Аины?.. Гриты?.. Они ведь тоже видели свои, донельзя обезображенные копии. И с ними пытались наладить диалог. Но не смогли. Или не успели… Как это объяснить? И потом, как теперь не оказаться в рядах свихнувшихся от непомерных нагрузок экзотов? Можно ли поверить в то, что довелось ему на самом деле пережить?.. Сам бы он в такое не поверил… Даже наказание за провальный финал пугало его меньше, чем перспектива пополнить своей особой коллекцию кунсткамеры, стать учебным пособием для сосунков-практикантов.
Как выяснилось, в рамках системного времени он отсутствовал более двух суток, между тем как его хронометр оценил этот тайм-интервал лишь в два с половиной часа.
Все это время Астьер и Сета утюжили космос, оставляя где только можно навигационные падраны. Неизвестность настолько вымотала их, что держались они исключительно на тилерафосе. К счастью, они не знали о происходящем в их организмах переустройстве, иначе вызванные гибелью «Ясона» психические травмы были бы еще более тяжелыми…
Реакция Метрополии на события в энвиате Анцельсы была сдержанной. Но даже самая богатая фантазия не могла передать шок, вызванный известием о разыгравшейся здесь трагедии. После непродолжительного молчания из Центра поступило распоряжение: «Работы свернуть. Приступить к эвакуации».
Состояние кампиоров оставляло желать лучшего. Но, несмотря на приказ и уже сказывающиеся последствия клеточной интоксикации, они еще не меньше недели вели поиски следов «Ясона» в пределах доступного обследованию инфернатива. Казалось, осмотрен был каждый уголок вероломной метафазы, идентифицирована каждая, будь сколько выраженная аномалия. Но тщетно. Остатков аллоскафа обнаружено не было.
Впоследствии, несмотря на сверхтщательное расследование, поступок Снарта так и не нашел объяснения. Сбой программы артинатора списали на ревальвацию метрики пространства. Убытки отнесли на счет страхового фонда.
В итоге пришли к выводу: действия экипажа признать неправомерными, экипаж расформировать, флаг-кампиора отдать под суд.
На том и завершилась карьера одного из лучших разведчиков ГУРСа. Ушло ощущение исключительной значимости не только в своем самосознании, но и в глазах близких, друзей, бывших коллег. Наступило пресыщение жизнью…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
