Он еще раз оглядел десятиметровый откос и снова перевел глаза на угловатый оковалок, который при падении как наждаком ободрал руку. При мысли о том, что вопрос жизни и смерти решила доля секунды, Шлейсера передернуло. Что же вызвало обвал? Подземный толчок? Но в тот момент подвижки не было. Это он точно помнил. Случайность?.. И потом этот шум наверху. Такое впечатление, будто медведь, которого здесь быть не может, продирался сквозь кусты. Стегоцефал?.. Нет, не то. Такому увальню на эту кручу не забраться. Неужели?..
Страшная мысль пронзила его до глубины души. Нет! Не может быть! Это какая-то чудовищная бессмыслица. Разум продолжал противиться осознанию поразительной догадки. Его хотят убить?! Как бы там ни было, но несмотря на расхождение во взглядах с депортантами, он уже привык думать о месте своего обитания, как о самом безопасном уголке вселенной. Теперь же оно неожиданно предстало перед ним огромным, таинственным, преисполненным угрозой материком — Нордлендом.
Постепенно в голове прояснилось, мысли успокоились. «А что? — попытался он взглянуть на случившееся с другой стороны. — От этих уродов, считающих себя подвижниками научного поиска, всего можно ожидать. Их побуждения иррациональны, коварство непредсказуемо. Им ни в чем нельзя доверять». В памяти всплыли обстоятельства смерти Янза и Схорца. Тот же почерк. Различия лишь в деталях. И ничего нельзя доказать. Если это спланированное покушение, то спрашивается: кто за этим стоит?.. Какие преследует цели?.. И вообще, что может стать здесь поводом для убийства?.. Как ни пытался Шлейсер вскопошить мозги, ничего путного на ум не приходило. И от этого сомнения только усиливались.
Обстановка на станции подозрений не вызвала. Состав был в сборе. Тиб, Арни и Фил возились у причальной мачты с микролетами. Его встретили гробовым молчанием. На вопрос — «где Рон?» — Фил махнул в сторону медкабинета. И все. Ни встречных вопросов, ни комментариев.
Рон тоже не проявил любопытства. Ограничился пространным ответом кампиора о неудачном падении со скалы, после чего обработал рану и ссадины, назначил снадобья и пояснил, как ими пользоваться.
Шлейсер закрылся в комнате. К ужину не вышел.
Бессонная ночь выскоблила мозги. Вообще-то он не считал себя алармистом* (*Алармист — лицо склонное к панике). Как-никак прошел хорошую закалку. Все выдержал. Все испытал. И вместе с тем случай с обвалом выбил его из колеи. Что делать? Как себя вести? В чем следует искать причину принявшей угрожающую форму враждебности?..
Если это действительно их рук дело, то кто именно пытался отправить его на тот свет? Рон?.. Нет. Такое дело эскулапу не по силам. С его физподготовкой только сверчков ловить. Фил?.. Тоже маловероятно. Этот рыхлый тюфяк с признаками талии на уровне сосков способен только разглагольствовать. Тиб?.. Уже теплее. Такой мордоворот, когда захочет, способен что угодно сотворить. Арни?.. Этот вообще конченый. Ему убить, что плюнуть. Да! Арни самый что ни на есть подходящий кандидат. И он, похоже, больше всех его ненавидит. Шлейсер вспомнил последнюю стычку, случившуюся примерно с месяц назад. Тогда, возвращаясь с рудника, он услышал доносящийся из зарослей мучительный рев стегоцефала. Раздвинул стебли и оцепенел. Глазам открылась дикая картина. На поляне лежал псевдоящер величиной с овцу и судорожно дергал конечностями. Вокруг него бегал сопящий от удовольствия Арни и что было силы колотил зверюгу палкой по бокам. Шлейсер, ничего не понимая, попытался его унять, но майор оттолкнул его, схватил лежавший на земле самодельный излучатель, с которым он никогда не расставался, и направил его в сторону бедного зоофита. Удар! Еще удар!.. И стегоцефал стал заживо покрываться золотистой румяной корочкой. В ответ на обвинение в садизме, Арни обозвал его последними словами. Потом, правда, сменил тон и пояснил, что придумал рецепт приготовления нового блюда. Для смягчения, мясо еще живой дичи отбивается, после чего превращается в сочный гриль, который останется лишь украсить специями и подать к столу. Панцирь создает эффект «горшка», а внутренние соки после перемодификации белков должны придать мясу дополнительную нежность и аромат. Главное, правильно рассчитать силу тепловых ударов, чтобы не превратить заготовку в мешок обугленных костей. Шлейсер не оценил новаторство майора и крепко с ним повздорил.
Арни затаил злобу, но издеваться над стегоцефалами перестал. Да, только Арни способен на такую пакость. Больше некому. И сделать это он мог даже не из каких-то совместных, а своих личных побуждений. Обвал, несчастный случай, естественная смерть. Поди докажи, что было не так. Хитер, сволочь!. Значит, двух его предшественников тоже он убил?! Вот волчара! Такого мерзавца и впрямь по другому не назовешь. Выходит, это он здесь правит бал. Причем тайно, не выдавая себя. И его боятся. Недаром Фил и Рон с лица сошли, когда увидели рынду — свидетельство убийства Схорца. Наверное, тот сопротивлялся. В пылу борьбы кулон был сорван (обрывок шнура это подтверждает) и остался незамеченным убийцей.
То же касается и загадочной надписи. В ней содержится тайный смысл, иначе говоря, ключ к разгадке таинств разыгрывающейся здесь мистерии. И Янз, и Схорц знали что-то такое, чего им знать не полагалось. За что и поплатились. В этом нет сомнений. Но он- то тут причем? Он точно ничего не знает. И даже не догадывается об их дьявольских секретах. Значит, его хотят убрать из-за того, что он засомневался в естественности смерти тех, чье место занимает? Пожалуй, так. Другой причины нет…
Рассвет не принес облегчения. Наоборот, сумбур в голове усилился. Обрывки приправленных сомнениями мыслей так и не выстроились в сколь ясно выраженную последовательность. Окрас жизни перестроился в мрачные тона. Будущее представилось безрадостным и неопределенным.
Трудно сказать, что оказалось эффективней — препараты Рона или вытяжка из чудодейственного словацита. Как бы там ни было, но к утру боль в руке утихла, рана стала затягиваться. Разгорающаяся заря обещала погожий день. В отливающем изумрудной зеленью небе одна за другой гасли утренние звезды. Измученный тягостными думами, Шлейсер погрузился в состояние отрешенности. Усталость брала свое. Отметив напоследок, что полностью находится во власти обстоятельств, он предоставил событиям развиваться своим чередом и провалился в беспокойный, обильно сдобренный кошмарами сон.
6
В лучах полуденного солнца рельефно отпечатывались горы, ревностно оберегающие вековечную тайну сравнимой разве что с двуликим Янусом планеты. Два полушария — два разнородных, не сочетаемых, враждебных мира. Что из чего произрастает, и что во что обращается? В чем причина различий и что могло бы стать основой для сравнений? Ответов нет, поскольку невозможно даже умозрительно представить неразличимые накаты безинерционных волн на острова субквантовой развертки, спонтанно рождающиеся в разливах структурной гетерогенности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
