9
Как и в последние дни, проснулся он, когда время отмерило полдень. За окном растекался лиловый туман. Солнца нет. Ветер. Дождь. Молниевые разряды. На границе периметра различаются лишь тени от колыхающейся сиреневой поросли, и то в размыве. В голове ничего примечательного. Только тупая, вызванная недосыпанием боль. В носу вязкая слизь. Во рту прогорклость от несварения концентратов.
Встал. Прошел по коридору. Вышел на площадку. Никого! Справа — игла трансформа [153]. Слева — мачта для микролетов. На причале один аппарат. Второго нет…
Пока таращил глаза по сторонам, дождь перешел в ливень. Туман еще больше напитался влагой. Полуденный сумрак сгустился.
Не получив от окружения эмоционального заряда, он решил поискать Дзетла, чтобы выяснить кто куда отправился. Обшарил территорию. Никого! По дороге в лабораторию заглянул в столовую, потом на кухню. Но там тоже никого не нашел.
Устроившись за диспетчерским пультом, включил коммуникатор связи с ультиматором. Ответ последовал с запозданием в полторы минуты. Черт! Надо же! Такого еще не было.
Исинт полувнятным языком объяснил положение дел. Тиб и Фил убыли в неизвестном направлении. Рон и Арни остались, но где они сейчас находятся — неизвестно.
«Что происходит? — Шлейсер с трудом подавил накат волны раздражения. — Неужели в ГУРСе не понимают — в инфорт-системе сбой? Это даже не „хаф-лайн“. Это что-то другое, более серьезное. О чем там только думают?..»
Он глянул на таймер коллектора TR-связи, и поразился. Оказывается, обмен информацией с Землей прервался еще сутки назад. При этом он, оставаясь наедине с самим собой и неподконтрольным биению сердца «s-фактором», ничего не заметил. Вот так номер! И как теперь быть?..
Снедаемый нехорошими предчувствиями, он направился к трансформу, в надежде отыскать там причину отсутствия TR-связи.
Неожиданно в плечо ударил и отразился от ксирила тепловой луч. Волна отбросила его на стенку санпропускника. Сознание рассеялось, но только на мгновение. Мелькнула мысль: «Пригни секундой позже голову, и растекаться бы моим мозгам по обшивке преобразователя». Сомневаться в справедливости этого заключения не приходилось. КЗУ спасает от чего угодно, только не от ударов на открытые участки тела. Он же после недавнего покушения вернул ксирил в состояние спортивного «ди-комплекта», причем оставил эту форму сознательно, исходя из решения ничего в своем облике не менять.
Реакция сработала молниеносно. Он упал в низкорослую поросль и ударился головой о камень. Феноменальное невезение. На этой идеально выровненной площадке даже мелкие обломки — большая редкость, не говоря уже о глыбах и валунах. Чертыхнувшись, он откатился под основание постройки и только тогда понял: «Арни! Больше некому. Только у него есть излучатель». Вспомнилась сцена с поджариванием бьющегося в судорогах стегоцефала. Обвал… Глаза майора, всякий раз наливающиеся лютью лишь при упоминании о таких вещах как добро, совесть, честь. Шлейсер задохнулся: «Вот мерзавец! Да я тебя!..»
От былого благодушия следа не осталось. Прилив бешенства охватил его: «Кто ты такой, мразь, чтобы поднимать на меня руку? Мерзкая тварь!»
Подгоняя себя яростью, он ползком обогнул квадрат санпропускника и, стараясь не высовываться, осмотрел территорию станции. Никого. Никакого движения. Лишь легкое, в такт дуновениям ветра колыхание вайеобразной листвы.
Рассчитать место, откуда стреляли, труда не составило. Кусты на границе периметра! Там заросли выше, а значит и спрятаться легче. Но где же сам стрелок? И потом, уверен ли он, что поразил цель? Арни может и дальше скрываться, выдерживая паузу или желая поиграть с ним, как тигр с недобитой антилопой. Пока он тут соображал и, уподобившись пресмыкающемуся, волочил по земле брюхо, майор вполне мог прошмыгнуть на станцию. И теперь там его поджидает.
«Ладно, — скрипнул зубами Шлейсер. — Теперь у меня есть стопроцентный казус белли[154]. И до Мафусаилова века ты точно не доживешь».
Перед тем как начать действия, он решил создать вокруг себя максимальную защиту. Из всех заложенных в программу КЗУ моделей одежды, к данному случаю больше всего подходил костюм дайвера, обеспечивающий почти полную герметизацию. При использовании этой модификации контакт с внешней средой осуществлялся только через отверстия в области рта, носа, глаз и ушей.
Убедившись, что ксирил принял заданную форму, он активировал языком вживленный в мозг биочип, с помощью которого вел диалог с Меганоидом и который перед отправкой на Каскадену почему-то не был изъят. Забывчивость космоантропологов пришлась как нельзя кстати. Теперь путем подачи мыслеформ можно было не только менять параметры КЗУ, но и путем подключения к спецсерверу, переводить себя в состояние невидимости, чего другие колонианты делать не могли.
Приняв необходимые меры предосторожности, он включил КЗУ в режим оптического камуфляжа и, ухватив булыжник — единственное оказавшееся под рукой оружие — пробрался в обитаемую часть модуля. На станции по-прежнему царила тишина.
Стараясь не производить шума, прошел по коридору и, собрав силы, остановился у комнаты Арни. В проеме сквозила щель. Рывком распахнул дверь и тут же, опасаясь испепеляющего удара, убрался под защиту стены.
Ответной реакции не последовало. Состояние окружения не изменилось. В пределах обозримого интерьера даже пылинки не шелохнулось.
Не ослабляя внимания, Шлейсер вошел и осмотрелся. Окно закрыто. Ничего не нарушено. Мебель на своих местах. Вещи не тронуты. Постель… На кровати под одеялом выделялось возвышение, похожее на контур человеческого тела.
«Попался, гад! — злорадно подумал Шлейсер. — От меня не уйдешь. Спрятаться хотел?…»
Он рывком сорвал покрывало и… камень вывалился из поднятой для нанесения удара руки. Кампиор дернулся и замер, будучи не в силах отвести завороженного взгляда от невероятнейшей из самых, что ни на есть невероятных картин.
На него в упор смотрело лицо. Неподвижное. Застывшее. Как маска.
— Арни! — голос Шлейсера дрогнул. — Арни, что с тобой?
Его слова прозвучали в пустоту и откровенно говоря не к месту. Достаточно было взгляда, чтобы понять — майор мертв.
Шлейсер коснулся одеревенелого тела, и у него по спине пробежали мурашки. Если чертами труп и походил на человека, то на человека из кошмарного сна. Белое как мел, искаженное гримасой лицо; выпученные глаза; вокруг рта залегла сероватая тень; руки, покоящиеся на груди, сцеплены в замок.
Какое-то время Шлейсер являл собой бездумный столб. Потом, судорожно вздохнув, сел в кресло и попытался собраться с мыслями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
