Однажды после полудня они с Марком ехали верхом по обширному поместью, принадлежавшему Аулу. Они остановились на невысоком холме и спешились. Воздух был напоен ароматом лаванды. Они сели на траву. Солнце грело их спины. Они посмотрели вокруг — на долину внизу, на реку, которая, извиваясь, прокладывала путь по зеленой местности.
— — Когда мы уедем на наш остров? — спросила она его.
— Скоро, любимая. Я хочу отправиться туда пораньше и посмотреть, что нужно сделать, чтобы он стал пригодным для жилья.
— Ты заплатил за него своему брату?
— Он сначала не взял денег, но я заставил его составить купчую. В противном случае я всегда считал бы себя не хозяином, а арендатором. Я не хочу милостыни от Аула.
— Ваше соперничество все еще не закончилось, не правда ли?
— Да, и никогда не закончится. Я не могу забыть об этом, и Аул тоже. Мы останемся друзьями, если у каждого будет своя земля.
— Я буду счастлива, когда мы наконец обретем собственный дом, — ответила она. — Эда добрая, но все же это ее дом… и стены в нем тоньше, чем мне хотелось бы. Прошлой ночью, когда ты спал, я слышала, как Граф-Эре и Леф-Эл забавлялись с девушкой-служанкой в комнате, соседней с нашей. Один из них, не знаю точно кто именно, хрюкал, словно боров, когда забрался на девушку.
— Так вот почему ты сопротивлялась и была так сдержанна! — усмехнулся он.
— Если я слышала их, Марк, значит, несомненно, и они могли слышать нас!
— Зато здесь нас никто не услышит! — медленно произнес он, проводя пальцем по ее руке.
— Здесь?!
— Здесь и сейчас! — тихо сказал он.
Он потянулся, распустил ее косы и принялся расплетать их.
— Мне гораздо больше нравится, когда твои прекрасные волосы струятся свободно, как ты носила их в прошлом.
Он запустил пальцы в волны ее волос, расплетая их и распуская по ее плечам. Они темной шелковой мантией легли на спину.
Она ощутила радостное удовольствие от его действий, полных чувственности. Она поднялась на ноги, развязала пояс своей туники и сняла ее вместе с нижней. Ее одежды упали на сладко пахнувшую траву. Она стояла, высокая и гордая. Ее прекрасное золотистое тело было окутано слегка развевавшимися черными волосами. Воздух ласкал ее тело, и ей было хорошо.
— Если ты — Гай, то я — Гая, — сказала она, повторяя слова своей свадебной клятвы, данной ему.
Марк посмотрел снизу вверх на золотистое тело своей жены, четко вырисовывавшееся на фоне голубого неба, и сказал:
— Ох, Зенобия, как сильно я люблю тебя!
Потом он встал, быстро разделся и заключил ее в объятия своих сильных рук. Ее руки нежно ласкали его спину, а он прижимал ее к себе. Они стояли так несколько долгих минут. Их тела крепко прижимались друг к Другу, он наклонил голову и поцеловал ее.
Это был глубокий поцелуй, страстный поцелуй; поцелуй, который требовал и не давал пощады. Она так же неистово поцеловала его в ответ. Ее сердце исступленно воспарило ввысь, когда страстность его губ и тепло его крепкого тела сказали ей о том, как сильно они нуждаются друг в друге. Ее руки заскользили вниз по его гладкой спине, обхватили его ягодицы и стали гладить их, ощущая твердые мускулы.
Он застонал, крепче прижал к себе и зашептал любовные слова:
— Возлюбленная! Моя прекрасная возлюбленная! О боги, как я хочу тебя! Как я жажду обладать тобой — и чтобы ты тоже обладала мной!
Ее руки заскользили по его телу, и она запустила пальцы в его каштановые волосы. Держа его голову в ладонях, она стала покрывать его лицо легкими поцелуями.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Думаю, я всегда любила тебя, с той самой минуты, как мы встретились в пустыне в окрестностях Пальмиры!
Потом ее губы снова отыскали его губы, и они поцеловались еще раз — нетерпеливо, жадно. Как шмели вытягивают сладчайший нектар из розы, так и они пили из уст друг друга.
Его большие руки опустились на ее бедра, и он стал тянуть ее вниз, на мягкую траву. Земля под ее спиной была теплой. Она притянула его голову к своим восхитительным грудям.
— Люби же меня, мой Марк! — тихо сказала она. — Люби меня так, как любил всегда!
И она легла неподвижно, откинув голову назад. Он склонился над ней, нежно заглядывая в глубину ее серебристых глаз, в которых отражалась его любовь к ней. Потом он стал нежно целовать ее, касаясь ее губ быстрыми, мимолетными поцелуями. После этого он медленно двинулся от уголка ее губ к нежной впадине у нее под ухом. Там он помедлил несколько мгновений, наслаждаясь сладким ароматом ее духов и слабыми ударами ее пульса, которые он ощущал губами. Опустившись ниже, он заскользил по шее вниз, к округлому плечу, которое, казалось, так и молило легонько укусить его. Он мягко ущипнул ее крепкую плоть, а потом вновь вернулся к ее шее, которая вела его дальше, к глубокой ложбинке между грудями.
Одной рукой он нежно баюкал ее, в то время как другая его рука двигалась, лаская ее груди и шелковистую кожу. Он прикасался к ней уже сотни раз, и все же каждый раз это было словно впервые. Его прикосновения исторгли у нее слабый возглас наслаждения, и это возбудило его. Быстро склонившись к ней, он захватил ее трепещущий сосок и стал сосать его, в то время как его рука ласкала ее грудь. Так прошло несколько чудесных минут. Зенобия начала загораться под его ласками, ей хотелось большего. Возбуждение быстро усиливалось.
Наконец, он положил голову ей на живот, и его пальцы начали осторожно ласкать ее бугор Венеры, нежно проникая между ее пухлыми губами. Отыскав нежный укромный бутон ее женственности, он стал искусно ласкать его пальцем. Потом опустил свою темноволосую голову, чтобы отведать ее медовой сладости, ласками заставляя бутон распуститься в цветок. Ее охватила сильная дрожь, и тогда он перекинул через нее ногу и осторожно оседлал ее.
Она вытянула руку, чтобы приласкать символ его мужественности. Ее длинные пальцы легко касались его, возбуждая лишь одним своим прикосновением. Она бережно взяла в руки его мошонку, и ее тепло передавалось ему, когда она легонько поглаживала ее. Потом она ввела его член в свое охваченное нетерпеливым ожиданием тело и глубоко вздохнула, когда он погрузил его. Она обхватила его ногами, давая ему тем самым возможность проникнуть еще глубже, радуясь его мастерству и начиная находить нужный ритм.
На мгновение ее глаза устремились в голубое небо. Потом Зенобия воспарила ввысь от восхитительного наслаждения. Она слилась с небом в единое целое и плыла, свободная, над беспокойной землей. Она слилась в единое целое с ним, и они были непобедимы! Ее крик испугал лошадей, и они зафыркали и заплясали вокруг дерева, к которому были привязаны. Ее ногти царапали его спину, оставляя на ней тоненькие полоски. Он упивался этой болью и застонал от восторга, когда его сперма излилась в ее лоно. Он отдал ей себя до последней капли и в изнеможении упал ей на грудь. Их сердца бешено бились.
