– А как же Толстой и Чехов?
– Я имею в виду неповторимых гениев – символов России. Смотрите, сколько уже минуло после смерти этих двух поэтов, а ведь так и не родился третий, который бы сочинительствовал на их уровне. Так и Федор Иванович – единственный на всем белом свете. Его и сравнить-то не с кем. Наверняка у него какое-то уникальное строение гортани, потрясающая музыкальность, неповторимый артистизм и что-то еще… Это трудно объяснить, да, пожалуй, и невозможно. Занятие бессмысленное – все равно, что пытаться угадать, в каком месте на небе появится радуга. Позвольте ваш бинокль, доктор…
– Да, пожалуйста. А что вы думаете по поводу планируемого убийства? – прошептал доктор.
– В данный момент я как раз пытаюсь отыскать возможную жертву, – поднося к глазам театральный бинокль, объяснил адвокат.
– Неужели она вам известна? – встрепенулся Нижегородцев.
– Давайте оставим разговор, а то, боюсь, нам начнут делать замечания.
Аплодисменты наконец смолкли. Артист как-то рассеянно посмотрел по сторонам, сгорбился и чуть-чуть согнул колени. На его лице возникла гримаса страха. Со сцены послышалось:
Он был титулярный советник…
Испуганное лицо певца вдруг резко изменилось на волевое, и кажется, что перед зрителями уже предстала надменная аристократка:
Она – генеральская дочь… В любви он ей объяснился, Она прогнала его прочь.
И вновь чудилась высокомерная дама высшего света; а в ее глазах читалось возмущение и брезгливость.
Прозвучало еще несколько куплетов, и романс закончился. В зале на миг воцарилась тишина. Потрясенные слушатели молчали. Но чье-то робкое «браво», словно неосторожное эхо, разбудившее заснеженные склоны гор, обрушило лавину оваций.
Ардашев не отрывал от глаз театральный бинокль. И вдруг присяжный поверенный резко встал и заторопился к выходу. Нижегородцев поспешил за ним. Вероника Альбертовна проводила мужа недоумевающим взглядом, и только Ангелина, увлеченная волшебным пением оперного гения, не обратила внимания на уход мужа.
– Быстрее! – бросил на ходу Ардашев и, выйдя в коридор, побежал к первой ложе. Не обращая внимания на удивленных капельдинеров он дернул на себя дверь, и, сделав два шага, остановился.
– Не успели! – удрученно обронил он. – Не успели!
Нижегородцев выглянул из-за спины адвоката и увидел на стуле человека с бритым лицом, уткнувшегося лбом в перегородку. За правым ухом у него зияло аккуратное, будто высверленное металлическим буравчиком отверстие, из которого струилась кровь. Она стекала по шее и терялась где-то за белоснежным воротником. Красная бархатная обивка стула впитывала коричневую субстанцию, словно губка, и потому ковер все еще оставался чистым. Левая рука несчастного лежала на колене, а правая болталась безжизненной плетью. Приблизившись, доктор взял ее за запястье и тотчас же проронил:
– Он мертв. Мне кажется, что я уже где-то видел этого господина, – неуверенно пробормотал врач.
– Это Ананий Парамонович Заславский – редактор санкт-петербургских «Биржевых новостей». Помните? Ему чрезвычайно «везло» в тот вечер, когда случилось убийство на даче у Кавериной в Ессентуках. Сдается мне, что на самом деле это очередной «доктор азартных игр». Но, как бы там ни было, мне не удалось уберечь его от гибели. Я и представить себе не мог, что убийца решится на столь дерзкий и рискованный шаг – стрелять во время концерта. Выстрел из обычного пистолета непременно привлек бы к себе внимание, а здесь, судя по всему, очень малый калибр. И хлопок просто утонул в шуме аплодисментов. Такого рода оружие серийно не производят, его изготавливают на заказ…
Адвокат задернул портьеры, и теперь ложа оказалась полностью скрытой от взоров публики. А тем временем со сцены неслось:
Во Францию два гренадера Из русского плена брели…
Клим Пантелеевич вдруг почувствовал тонкий запах дорогих духов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Прошу прощения, господа, а что здесь происходит? – послышался сзади женский голос. Перед адвокатом возникла аккуратная головка с милым, почти ангельским личиком.
– А вы кто будете покойному? – поспешил с вопросом доктор. И вот тут-то дама и увидела труп. Она сделала шаг назад, закрыла ладонями лицо, пошатнулась, и наверняка бы рухнула на пол, если бы не ловкость присяжного поверенного. Развернувшись к Нижегородцеву, Ардашев попросил:
– Позовите капельдинера и раздобудьте где-нибудь нюхательной соли, а еще лучше нашатыря. По-моему, мадам в глубоком обмороке.
Доктор вышел. Внимание присяжного поверенного привлекло светлое пятно под стулом жертвы. Усадив «спящую красавицу» на свободное место, он нагнулся и аккуратно, держа за срез, поднял с пола глазетную карту.
– Червовый король, – едва слышно выговорил Клим Пантелеевич.
14. Редкий пистолет
Весть об убийстве в Курзале застала Круше на пути в гостиницу. Возвращаясь от Хлудовской больницы к центру города, полицейский услышал неприятную новость от встречного возницы. Извозчики – главные распространители свежих слухов – зачастую первыми узнавали о любых происшествиях и словно сороки разносили вести по окрестностям. Вот потому-то в маленьком курортном городе любое мало-мальское событие становилось достоянием публики еще до выхода утренних газет. Сыщик тотчас же приказал ехать к концертному залу.
У входа в храм Муз толпился народ. Широко распахнулись тяжелые дубовые двери, и показались два дюжих санитара. Они с трудом несли к медицинской карете укрытое простынею тело. Бросив кучеру несколько медяков, капитан шагнул к носилкам. Путь преградил городовой.
– Я из полиции! – доставая карточку, объяснил Круше. Медики послушно замерли на месте. Отвернув край материи, офицер внимательно всмотрелся в застывшее лицо покойника.
– Какими судьбами, Вениамин Янович? – раздался за спиной чей-то голос. Развернувшись, он увидел начальника кисловодской полиции полковника Куропятникова и незнакомца в темно-синем мундире.
– Да вот, господа, – он вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист. – Я командирован Терским управлением, расследую убийства шулеров. Думал, придется ограничиться одними Ессентуками, но теперь, видимо, придется задержаться и в Кисловодске.
– Вижу, полномочиями вас наделили серьезными, – возвращая назад бумагу, резюмировал полковник. – А это Илья Евгеньевич Протасов – наш судебный следователь.
Приветственно кивнув, тот с серьезным видом изрек:
– Позвольте осведомиться, а откуда вам известно, что убитый – картежник?
– Мне довелось сидеть с ним за зеленым сукном. Если я не ошибаюсь, фамилия его Заславский. Он представлялся редактором столичных «Биржевых ведомостей» и совершенно не проигрывал.
– Вы правы, по документам он – Ананий Парамонович Заславский, – заметил начальник полиции.
– Скажите, Вениамин Янович, – Протасов пригладил широкие бакенбарды, – а господа Ардашев и Нижегородцев с вами в тот вечер не понтировали?
– Да, – недоуменно ответил капитан. – А они здесь при чем?
– А дело в том, – заложив руки за спину, объяснил въедливый чиновник, – что этот самый ставропольский адвокат и обнаружил в ложе труп редактора. Он же нашел и червового короля.
– Ну вот, – огорчился полицейский, – мои предчувствия подтвердились! И теперь мы имеем продолжение той самой цепи убийств, которая началась еще в Ессентуках.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Несомненно, – кивнул следователь и продолжил прерванный рассказ, – мы чуть было этого присяжного поверенного не арестовали, но потом выяснилось, что он довольно знаменитая личность и широко известен целой серией сенсационных расследований. И хоть частный сыск в России не разрешен, он нашел дырку в законодательстве и действует от имени клиента по какому-нибудь близкому к происшествию гражданскому делу. Но чаще всего Ардашев отыскивает истинного злодея, защищая подсудимого в уголовном суде. Об этом нам рассказали по телефону коллеги из Ставрополя. По всему видно, что ему многое известно, однако он отказывается что-либо пояснять. А задерживать его мы не имеем права, так что под арестом пока только одна мадам Зи-зи.
