Последним перед видеокамерой предстал Селимбек. Николай внимательно слушал, иногда перебивал и уточнял адреса, имена и пути дальнейшей транспортировки наркотика.
– Спасибо, Селимбек, Интерполу будет любопытно посмотреть эти видеопленки. – Он отвернулся, и Селимбека потащили к верблюдам.
– Я же все рассказал! – в ужасе вопил хозяин каравана.
– Увы, Селимбек, твои грехи перед Аллахом слишком велики, чтобы я позволил тебе разгуливать на этом свете.
– Вас, – он обратился к приказчикам, – вина которых меньше, чем вашего хозяина, мы сейчас расстреляем. А вас, – он подошел к дрожащим от ужаса погонщикам, – отпустим, чтобы вы рассказали другим, что вы здесь видели и слышали. Только мы вас выпустим в сорока километрах отсюда, чтобы вы не успели освободить своего хозяина до той поры, пока его не съедят личинки мясной мухи.
Погонщиков высадили в предгорье, как и обещали, в сорока километрах от последнего привала каравана.
***
– Тсс, – предупредил голос. Сильванио почувствовал, как ему в зубы уперся ствол пистолета. – Спокойно, – тихо произнес тот же голос. – Не надо будить жену. Она устала и поздно легла спать.
Чьи-то руки помогли ему подняться с постели и мягко подтолкнули к двери из спальни.
– Я оденусь, – прошептал Сильванио.
– Не трудитесь. Вечера сейчас теплые. В машине вас не продует, – так же шепотом последовал ответ.
Они вышли на освещенную лестницу виллы, прошли мимо связанного, с мешком на голове швейцара и вышли на крыльцо.
– Сюда, пожалуйста, – предупредительно открывая дверцу автомобиля, пригласил его один из похитителей.
Машина тихо отъехала и, минув ворота виллы, помчалась по шоссе. В машине Сильванио пришел в себя от нервного потрясения и стал протестовать.
– Я член парламента! Вы ответите!
– Не будьте скучным, Сильванио, – посоветовал один из сопровождающих, сидящий от него справа на заднем сидении. – К чему эти банальности?
– Кто вы?
– Частная фирма.
– Сколько?
– Много, Сильванио, много. Скоро вы узнаете.
***
Белоснежная яхта, после того, как второй снаряд разворотил ей нос, послушно легла в дрейф. От подлодки отделился катер, и вскоре вооруженные автоматами люди взобрались по спущенному трапу на палубу.
С катера в воду спустились аквалангисты, и через минут тридцать перед капитаном яхты и ее хозяином были выложены контейнеры с наркотиками.
– Прошу сюда, – пригласил один из нежданных гостей, очевидно, их начальник, хозяина яхты к установленной на палубе видеокамере. – Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте сюда, – он указал на объектив видеокамеры.
– Я ничего отвечать не буду. Вы не имели права задерживать мое судно в международных водах.
– Это ваше последнее слово? – вежливо осведомился неизвестный.
– Да! И вы ответите за ваш пиратский налет!
Начальник дал знак, один из его спутников подошел к хозяину яхты и выстрелил ему в голову.
– Вы тоже отказываетесь давать показания? – обратился начальник к капитану.
***
Директор института трансплантации органов и тканей озадаченно вертел в руках визитную карточку. "Джон Рональд Эври, секретарь Каупони".
"Почему Каупони не позвонил? Что стряслось?"
– Просите его войти, – распорядился он секретарше, ожидавшей его.
В кабинет вошел молодой, двухметрового роста человек лет 18 с красивым, волевым лицом.
– Разрешите, док?
– Прошу вас! Чем обязан?
Молодой человек подошел к директорскому столу и, не дожидаясь приглашения, сел.
– Док, у меня нет времени. Минут через двадцать, а может быть, и раньше, здесь будет Интерпол.
– Интерпол? – удивленно повторил директор, поднимаясь со своего кресла.
– Сядьте, док, и слушайте. Ваше тайное кладбище, где вы хороните мальчиков и девочек, которых вам доставляет наш синдикат из Южной Америки, обнаружено Интерполом и прокурор дал санкцию на ваш арест вместе с вашими ближайшими сотрудниками. Сейчас там, на кладбище, собралась куча экспертов и журналистов, так что вам надо поторапливаться. Минут через пять вы и ваши сотрудники сядете в закрытый автобус, и мы увезем вас в тайное место, где Интерпол вас никогда не обнаружит.
Сказав это, молодой человек поднялся и спокойно вышел.
Через семь минут большой автобус, забитый до предела перепуганными людьми, выехал из ворот института и помчался по трассе в северном направлении, сопровождаемый десятком машин, в которых сидели вооруженные люди.
Была уже глубокая ночь, когда автобус въехал в какой-то огороженный высокой стеной двор. Вспыхнул прожектор. Четверо вооруженных автоматами людей подошли к автобусу и открыли дверцу.
– Выходите!
Первым выбрался директор института.
– Руки, пожалуйста, док, – попросил его один из встречавших, держа наготове наручники.
Через час вся группа врачей была введена в длинный подвал, в котором уже сидело человек сто, не меньше.
– Ну, вот вы все и в сборе, – приветствовал пленников вошедший вслед за ними молодой человек. – Включите свет! – распорядился он кому-то. Подвал залил поток яркого света. – Итак, господа, должен нам сообщить, что ваш подпольный синдикат, занимавшийся похищением детей и продажей их органов для трансплантации, сегодня заканчивает свое существование. Нам удалось собрать здесь всех. И тех, кто под видом усыновления вывозил детей из стран Южной Америки, и тех, кто их потом перепродавал в институт трансплантации органов и тканей, и тех, кто потом у живых еще детишек вырезал печень, сердце, глаза, лоскуты кожи, почки.
– Дорогие папочки! – обратился он к группе стоящих поодаль арестованных. – Я с удивлением не вижу на вас траурной одежды по вашим усыновленным мальчикам и девочкам. Правда, вы каждый раз меняли фамилии… Итак, джентльмены, настало время облегчить душу. К сожалению, здесь нет священника. Но его с успехом заменит видеокамера. Вас здесь много, и параллельно будут работать десять видеокамер в соседних помещениях. Итак, кто первый?
– Кто вы, черт возьми, такие? – вскричал директор института.
– Мы – частное сыскное бюро. Я вам не солгал. Действительно, нами было обнаружено ваше тщательно спрятанное кладбище, и там сейчас большая толпа журналистов, экспертов и полицейских. Но перед тем, как передать материалы в Интерпол и судебным органам, мы решили сами поговорить с вами, если, конечно, вы изъявите на то желание.
– Не дождетесь! Вы можете передать нас полиции, но с вами мы разговаривать отказываемся!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
