— Я — «за»! — облегченно выдохнул Леон. — Вымрем, как рептилии.
Норман долго смотрел на своих спутников, будто увидел впервые. Потом по его лицу скользнула слабая улыбка.
— Дети! — сказал он. — Ну, будь по-вашему, хотя это и не самое мудрое решение.
Ночь отступала перед рассветом. Розовый туман скатывался с гор и полз по планете, откидывая с нее черное одеяло. Но земляне не любовались этой картиной. Они ушли в себя и не заметили, как появились обитатели Солнечной.
— Мы знаем о вашем решении, — зазвучал голос Командира. — И мы понимаем и уважаем его. Но оставить вас на необитаемой планете не можем. Человек не имеет права жить без перспективы. Родина предлагает вам другое: возьмите астролет и продолжите наш путь. Мы научим вас управлять кораблем, посвятим в наши цели. Родина назначает вас своими посланцами в новой галактике и верит, что вы не уроните знамя человечества. А потом сами решите, что вам делать. Но помните: родина всегда будет вас ждать.
Норман подошел к Командиру. Он едва достигал его груди и все-таки не казался маленьким.
— А как же вы? — спросил он.
— Мы вернемся обратно. На том корабле, что предназначен был для вас. Он уже приближается.
— Почему вы это делаете?
Командир положил тяжелую руку ему на плечо.
— Человек остался человеком и через миллион лет. — Он покосился на Ирину, и та вспыхнула. — Не смотрите, что внешне мы не такие, как вы. То, что было заложено в вас, что составляет суть человека, определяет его как вид, люди сохранили и пронесли через все эпохи. Иначе мы бы здесь не встретились.
Земляне не ответили. Замолчали и обитатели Солнечной. Предки и потомки, они встретились на краю Галактики, чтобы снова разойтись: их дороги еще не слились воедино
— Пора! — сказал Командир. — Наш астролет прибыл Космонавты обнялись. Этот жест братского прощания прошел с людьми миллион лет. А потом земляне остались одни.
— Теперь ты веришь, что это все-таки люди? — спросил Норман, когда они заняли свои места в рубке.
Ирина смахнула непрошеную слезинку:
— Я поверила в это, когда они предложили лететь вместо себя. Я подумала: а смогли бы мы предложить такое нашим предкам — скажем, строителям египетских пирамид? Только настоящие люди способны на такую… такую…
— Мудрость! — твердо заключил Норман.
…Трое стояли на планете. Окутанные розовой дымкой, предохраняющей от нейтральной атмосферы, они молча смотрели на астролет, растворяющийся в сине-черном небе. Вот он окутался молниями, блеснул в последний раз и исчез. Тотчас в другой стороне блеснул второй астролет.
— Ушли, — вздохнула Врач.
— Они вернутся, — сказал Командир. — Просто они не смогли вот так, сразу, расстаться со своим временем и унесли его с собой. Но в конце концов они вернутся. Другого пути у них нет.
— Только мы-то до этого не доживем, — сказал Штурман.
— Какое это имеет значение? — пожал плечами Командир.
Альберт Валентинов
СЕДЬМОЕ ПРИШЕСТВИЕ
Удивительно не то, что появившиеся неизвестно откуда пятнадцать тысяч лет назад кроманьонцы, наши прямые предки, вытеснили с планеты неандертальцев, — удивителен ход эволюции этих людей Археологи стали в тупик древние поселения кроманьонцев гораздо богаче и культурнее более поздних В силу каких-то загадочных причин кроманьонцы с высокого уровня развития скатились на самый низ эволюционной лестницы, а затем снова начали подниматься.
(Из популярной лекции по археологии)
— …И нам ничего не оставалось, как переселиться на другую планету. Мы тщательно готовились к эмиграции. Даже по самым осторожным расчетам выходило, что еще двум поколениям не угрожала катастрофа. Плюс двадцать лет резервных. Но мы были уверены, что времени у нас гораздо больше. Самонадеянные недоучки!
Солон замолчал, спохватившись, что опять говорит для себя — словами, которых они не поймут. Его тоскливый взгляд утонул в глубине пещеры. Стрельнуло, выбросив сноп искр, орошенное в костер сырое полено, и на мгновение из полумрака выступили лица… Тупые, сытые рожи! Загнали медведя, наелись до полной прострации, хоть вяжи всех поодиночке. И никто не подумал оставить кусок на завтра. Завтра! Их куцые мозги порываются за сиюминутным мгновением. Да и остались ли какие-нибудь в них мысли? Может, живут уже только ощущениями? Предел их желаний — поваляться с набитым брюхом у костра на мягких шкурах. Если бы еще не расталкивал сытую дремоту этот никчемный бессильный старик… Стоит ли облекать самые сокровенные воспоминания в примитивные слова, раз они бесследно исчезают, не достигнув сознания? Так камни, брошенные в вязкую болотную жижу, не оставляют после себя расходящихся кругов.
Солон судорожно прижал ладони к глазами… Хоть на мгновение уйти в себя и не видеть этого сытого, тупого довольства. Под веками заплясали огненные зайчики — насмотрелся на пламя, — и он поспешно отнял руки, боясь, что потеряет равновесие и упадет в костер. Надо говорить, надо в последний раз попытаться разбудить их любопытство, чтобы прорвать сумеречную пленку, все более плотно затягивающую сознание жалких потомков некогда великого народа. Надо спешить, потому что сегодня он проглотил последнюю каплю напитка жизни.
— Зегвера была суровей планетой, как и любая планета, жизнь на которой развивается естественным путем. Мало лесов, и мало зверей, много камня и голой, твердой земли, из которой корни растений не могут вытянуть живительные соки. Каждая ступенька на лестнице эволюции, каждая крупица знания и могущества давалась людям ценой непрерывной борьбы и жертв. Зато человек достиг совершенства в своем развитии. Мы научили мозг работать всеми клетками, всеми до единой.
Не так, не так. Разве они знают, что такое клетки? И что такое мозг? Желудок — вот что их интересует из анатомии. Впрочем, сейчас он говорит не для них — для себя. Он должен вновь пробежать всю неимоверную дистанцию памяти, чтобы понять…
— Надеюсь, вы не забыли, как много лет назад ваши отцы уговаривали меня быть шаманом. И ваши деды уговаривали, и прадеды. Я умел летать, мог предсказать, удачно ли кончится охота, взглядом усмирял любого зверя. Мне возносили молитвы, как доброму духу племени. Еще ваши отцы приносили жертвы в мою честь, хотя я всегда протестовал против этого. А ведь каждый из вас мог бы делать то же самое, достаточно лишь вспомнить…
Может, зря он отказался быть шаманом? Не все ли равно, какими средствами вытаскивать их из пропасти!
— Ты летал потому, что в твоем теле был злой дух Богирики, — крикнул шаман Иор, и охотники зашумели, восхищаясь такой смелостью. — А добрый дух Котири победил Богирики, и теперь ты не можешь летать, Безбородый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
