дежурного по Щеголевскому отделу — тот самый молоденький лейтенант, который назвал Марьяну «мегерой».
Он сообщил, что охранник из «Паруса» по фамилии Лосев убит:
— Марьяна Ивановна, мне зам. по оперработе поручил немедленно поставить вас в известность. Труп-то по территориальности не наш, а московский. Обнаружен возле остановки семьсот сорокового автобуса с той стороны Окружной. Туда уже дежурная группа из РУВД выехала. А нам они только что позвонили. У нас же договоренность сообщать о всех совершенных преступлениях на сопредельной территории, — частил помощник дежурного. Петушиный фальцетик его рвался из телефонной трубки наружу в предрассветной тишине. — Зам. мне приказал вам позвонить — у вас же дело по «Парусу» в производстве.
— Я сейчас поеду туда, — хриплым со сна голосом сказала Марьяна. — А вы, Соболев, пожалуйста, подошлите туда, на место убийства, нашего эксперта. Это ведь недалеко. Мне там помощь будет нужна. Сегодня кто дежурит от экспертов?
Вот так в четыре двенадцать утра Катя узнала о том, что допросить повторно охранника Игоря Лосева им уже никогда не удастся.
Как на грех, старенькие «Жигули» Марьяны все никак не желали заводиться. Во дворе некуда было ступить от луж. Ночная гроза оставила после себя на асфальте сорванные ветром ветки, листву. Было сыро и зябко. И мерзко на душе.
— Прошляпили свидетеля, черт! — Марьяна снова повернула ключ в замке зажигания. — Да заводись ты! Заводись, иначе продам к чертовой матери в металлолом!
«Жигульки» сдрейфили и завелись. Марьяна гнала что есть мочи по пустому шоссе. Наконец показалась остановка автобуса. Милицейские машины. «Скорая помощь». Сотрудник ГИБДД, стоявший на обочине, махнул жезлом — проезжайте, проезжайте, нечего тут притормаживать, не в цирке. Но Марьяна остановилась. Они с Катей предъявили удостоверения.
— Где дежурный следователь? — спросила Марьяна.
Дежурный следователь районной прокуратуры, выехавший на место убийства, оказался женщиной — немолодой уже, полной, очень спокойной и обстоятельной. Марьяна сразу же нашла с ней общий язык, кратко изложив, кто она такая и почему ей необходимо участвовать в осмотре места происшествия. Тут из Щеголевского ОВД приехал эксперт-криминалист. Кстати, тоже женщина. Их без всяких препятствий пропустили за ленточное ограждение. И почти сразу же Катя увидела бордовую «девятку», а в ней Лосева. Передняя дверь со стороны пассажира была распахнута настежь, и Лосев лежал ничком, как-то странно согнувшись, точно он пытался выбраться из машины ползком. Замелькали фотовспышки. Эксперты — московский и щеголевский — приступили к работе.
Лобовое стекло в салоне было все забрызгано кровью. Кровь была и на приборной панели, и на сиденьях.
Когда Лосева вытащили из салона и положили на землю, на расстеленный брезент, Катя увидела его лицо. На нем застыло выражение удивления и боли.
— Три огнестрельных ранения, — донеслось до Кати.
Потом они все склонились над этим телом. Начали его раздевать, фотографировать, осматривать, ощупывать. Переворачивать на спину, на живот, на бок, измерять, описывать внешний вид ран. В осмотре приняли участие оперативники, опоздавший, прибывший позже всех судмедэксперт. Тело, некогда бывшее живым Игорем Лосевым, мечтавшим о красном мотоцикле и так любившим женщин, теперь походило на мертвую гусеницу, облепленную дотошными, любознательными муравьями.
— Ранение в левую половину груди в область сердца, касательное ранение в предплечье и ранение в шею. Скорее всего, у него была повреждена сонная артерия. Оттого и крови столько натекло, — донеслось до Кати. Голос был женским — усталым и профессионально-будничным. — Жаль парня, молодой совсем. Мог бы жить да жить.
— Наташа, обработай салон. Постарайся найти хоть что-нибудь, — это Марьяна обратилась к своему эксперту.
— Тут под правым передним колесом две стреляные гильзы. Сначала сфотографируйте их местоположение. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор.
Катя обошла «девятку» — на корточках перед капотом сидел незнакомый оперативник, москвич. Руки его и куртка были в грязи. На загорелой щеке тоже была грязь — видно, он не поленился залезть под машину.
— Что, знакомый вам персонаж? — спросил он Катю, кивая туда, где лежало тело.
Катя ответила:
— Да.
— Гильзы девятимиллиметровые, — опер поманил эксперта с фотоаппаратом и, когда тот все сфотографировал, кряхтя, запустил руку под машину и достал испачканные жидкой грязью гильзы. — Третью в салоне надо искать, — веско сказал он Кате.
Но третьей стреляной гильзы в салоне так и не нашли. Увы, так бывает на местах происшествий.
— Зато отпечатков пальцев хватает, — Марьяна кивнула эксперту.
Осмотр продолжался два с половиной часа. Совсем уже рассвело. По шоссе одна за другой проносились машины, автобусы и грузовики. Водители и пассажиры, выворачивая шеи, с тревогой пялились на милицейские машины, на черные куртки экспертов с надписями на спине «ЭКУ», на ленточное ограждение. Мертвое тело с шоссе, слава богу, было не видно, а то бы градус общественного нездорового любопытства резко подскочил.
— Лосев застрелен — почему он? — шепнула Катя, когда они с Марьяной отошли посовещаться. — Он сегодня прийти должен был в десять по повестке… Неужели поэтому?
Марьяна достала мобильник, начала искать номер Лосева, данный им на прошлом допросе. Позвонила — ответили, оказалось, что это телефон службы секьюрити гостиничного комплекса. Лосев слукавил, дав свой рабочий телефон.
— Я поеду в отдел, отпечатки по системе дактопоиска проверю, — к ним подошла эксперт-криминалист Наташа. — Марианночка, тебе срочно нужно?
— Очень срочно, постарайся, а? — Марьяна помогла ей донести до дежурной машины тяжелый чемодан с аппаратурой.
Пришлось ехать в РУВД, к соседям — Марьяну сильно интересовали обнаруженные на месте происшествия гильзы. Когда вернулись в Щеголевский отдел, было уже десять часов утра.
— Надо хоть кофе заварить, что ли, — сказала Марьяна, когда они с Катей обессиленно водворились в родном кабинете. — Вот тебе и еще один поворотик в деле.
— Ты считаешь, что смерть Авдюкова и убийство охранника связаны? — Катя сама в этом не сомневалась, но ей хотелось услышать, что скажет подруга.
— На видеозаписи с камеры внешнего наблюдения, судя по всему, не технический брак, а искусственный обрыв. Окно, — Марьяна закурила сигарету. — Именно об этом я и собиралась разговаривать сегодня с Лосевым. Только он мог что-то сделать с камерой. Он дежурил, и он был один на пульте охраны в ночь убийства Авдюкова.
— По-твоему, он что-то знал? Был как-то замешан?
— Если он и сделал это окно в записи на пленке, то он сделал его явно не для себя, — Марьяна набрала номер эксперта-криминалиста. — Наташа? Ну что? Готово? Умничка. Сейчас мы подойдем.
— В салоне — на приборной панели, на руле и на внутренней поверхности дверей отпечатки только потерпевшего, Лосева, — с порога, едва они вошли в кримлабораторию, оповестил их эксперт. — Что называется, самые свежие. На внешней поверхности машины все уничтожил дождь. «Девятка» словно
