что-нибудь сообщили, тем более матросы со «Святой Эулалии» — те, кто еще жив — ныне ударно трудятся на рытье рва и вряд ли скоро окажутся в Каролине.
— Да, черт с ней, пускай Каролина, — махнул рукой Каменщик Рамон. — Какая разница — где? Другого-то выхода у нас все равно нет… А в Чарльстоне мы хотя бы будем свободными и что-нибудь придумаем — для начала можно и дома строить по договору — опыт у вас всех теперь есть.
Головешка Сильвио махнул рукой:
— Согласен — Каролина!
— А я бы домой вернуться хотел, в Матаро, — неожиданно промолвил Деревенщина Гонсало. — Землю б свою вернул, крестьянствовал… Женился бы.
И столько в его голосе было неожиданной щемящей грусти — вот уж никто не ожидал! — что Громов закусил губу. В конце концов, и сам-то он хотел бы вернуться. А Чарльстон — это порт, куда, насколько помнил Андрей, не так уж и редко заходит один кораблик… под названием «Барон Рохо»…
— Кстати, насчет дома, — усмехнувшись, лейтенант повысил голос. — Думаю, твоя идея, Гонсало, не так уж и несбыточна. Мы все сможем вернуться домой… я имею в виду Барселону, Матаро и что-то там еще… Да, сможем! И, полагаю, гораздо быстрее, чем вы все себе представляете — война ведь не будет длиться вечно.
— Да, но король Карл… Это ж от его имени нас всех осудили и выслали!
Андрей покачал головой:
— Однако королю Филиппу Бурбону мы ничего плохого не сделали. Наоборот, от конкурента его пострадали.
— Так ты, Андреас, думаешь, что Филипп Анжуйский…
— Он вполне может стать королем для всей Испании, — перебил Громов Головешку. — Если откажется от будущих претензий на французский трон, удовлетворившись только испанским. Это устроит всех — англичан, голландцев, пруссаков. Да так и случится, попомните мои слова!
С минуту узники сидели молча, обдумывая услышанное, и тишину вновь прервал сиплый бас Деревенщины:
— Так что же? Выходит, мы все же можем и домой вернуться?
— Можем, — не колеблясь, заверил Андрей. — Не сейчас, конечно, а лет эдак через пять. Сначала до Чарльстона доберемся, а там поглядим.
Недели через полторы после этого разговора «бригаду каменщиков» бросили на ремонт бастиона: неожиданно обвалился проход в угловую башню, пришлось срочно восстанавливать, опять же — под мудрым руководством опытного в подобных делах Рамона Кареды. Здесь, в бастионе, за работниками никто не следил — куда ж они из крепости денутся-то? Справедливости ради надо сказать, что и на строительстве стены контроль за людьми Кареды и Громова тоже был ослаблен: кроме этой бригады там трудились и другие, и во множестве — приглядывать было за кем, а «старые каменщики» уже зарекомендовали себя в лице прораба Лопеса и крепостного начальства, да и вообще считались надежными. Может, даже и потому, что каким-то образом за них замолвил словечко Мартин Пташка, ныне личный портной самой графини, донны Кьяры д'Аргуэльи?
Так оно все было иль нет, однако ж на ремонте провала (чтоб впредь не проваливался) приятели особо не ухайдакивались — вдали-то от чужих глаз! Правда, и не бездельничали особо — что-то делать все равно было нужно, Громов, к примеру — работая киркою, расширял проход, да так, что, нанеся очередной удар, едва не провалился в какую-то неожиданно разверзшуюся яму, зияющую холодной чернотой.
— Ого! — испуганно вскрикнул Головешка Сильвио. — Это что же, вход в ад?
— Вход-то вход, — опытный строитель Рамон сразу же заинтересовался ямой. — Но сдается мне — вовсе не в ад. И, скорее, это вовсе не вход, а выход.
— А ну-ка, поглядим! Сильвио, держи факел повыше…
Двумя ударами расширив проход, лейтенант спрыгнул в яму и, протянув руку, взял у Головешки факел…
— Господи… — гулко прозвучал его взволнованный голос. — А здесь и правда — вход в ад, клянусь всеми святыми!
— Что там такое? Что? — ремонтники заинтересованно вытянули шеи.
— Сами смотрите… вон…
В небольшой тесной каморке, на выстланном серым камнем полу, обнявшись, лежали два скелета! Да-да, именно так — обнявшись, сжимая друг друга в объятиях…
— Вон оно что… вот, значит… — прошептал Рамон. — Я слышал про это от Лопеса, но не верил.
— Да что ты слышал-то?!
— Это прелюбодеи, любовники, — Каменщик сглотнул слюну и перекрестился. — Женатый мужчина и замужняя женщина. Их поймали и замуровали здесь, в бастионе… Господи, они так и умерли, обнявшись.
— Выходит, сильно любили друг друга, — протянул Андрей. — Что ж, пусть земля им…
— А там, дальше — подземный ход, — всмотревшись, Головешка потянулся за факелом. — Поглядим? Слазим?
— Давай один, и быстрее, — подумав, распорядился Громов. — А мы тут, ежели что, прикроем. Лезь!
Посланец вернулся минут через десять, выбрался в каземат, к скелетам, и неожиданно улыбнулся:
— Ход ведет в рощицу, а за нею — море! Я видел это, видел… Вполне можно пролезть!
— Хорошо, — лейтенант задумчиво почесал бородку. — Может, этот ход нам и сгодится. Вот что, давайте-ка мы его немножечко завалим да сделаем кладку в полкирпича… вот так…
Узники едва успели управиться, как в каземат спустился Лопес. Полюбовался на обнявшиеся скелеты, перекрестился, да, покачав головой, протянул:
— Да-а-а… Вот ведь не повезло бедолагам. Ну что вы, закончили?
— Да уже почти.
— Быстрей поднимайтесь. Андреас, и ты, Кареда… Сеньор комендант желает вас видеть.
Пока шли, каменщики втихомолку переглядывались, недоумевая — зачем они понадобились графу?
Шаги гулко отдавались под мрачными сводами узкого полутемного коридора, а вот впереди блеснул солнечный свет. Вслед за своим сопровождающим узники пересекли двор с выгоревшей бурой травою и поднялись по знакомой лестнице на второй этаж, в рабочий кабинет господина полковника.
Комендант встретил арестантов довольно милостиво, даже кивнул на скамью у дальней стены, после чего без всяких обиняков сказал:
— С завтрашнего дня будете работать в городе. Я хочу выстроить флигель для гостей — вот и займетесь, а впоследствии… впоследствии, думаю, будут и другие заказы. Надеюсь, справитесь.
— Не беспокойтесь, господин полковник, — встав, поклонился Громов. — Нам бы только всей своей бригадой… сработались ведь уже, да.
Граф махнул рукой:
— Берите, кого хотите. Только не больше полдюжины человек — работы в крепости тоже ведь не должны останавливаться.
— Думаю, мы справимся и впятером, господин полковник!
— Тем лучше. Завтра с утра можете приступать. Вас проводят.
Сан-Агустин представлял собой совсем небольшой городок с населением, наверное, тысяч пять-семь, а то и того меньше. Выстроенный из белого камня собор на главной площади был виден издалека, а звон его колоколов, как горделиво шутили горожане, слышала вся Флорида, что походило на правду, если учесть, что, кроме Сан-Агустина никаких других городов в этой местности не имелось.
Двухэтажный особняк графа д'Аргуэльи располагался недалеко
