юных прелюбодеев — забудь! И никогда мне о них не напоминай. Все! Уходи. Мне надо еще позвать служанку.
Каторжники бросили работу сразу же, как только на стройку возвратился Громов, они уж его ждали, да не одни — вместе с появившимся Саланко.
— Этот парень говорит… — взволнованно начал было Головешка Сильвио.
— Я знаю — во рву нашли труп надсмотрщика, — Андрей стиснул губы и сплюнул. — Больше того — нас собираются пытать. Всех!
Головешка удивленно приподнял брови:
— А при чем тут мы?
— Разбираться не будут, — бросив на лейтенанта быстрый внимательный взгляд, махнул рукою Рамон. — Знаете, мне что-то не слишком хочется возвращаться в крепость… Тем более, тот красивый кораблик. Мы его захватим!
— Ага! — Сильвио скривил губы. — Захватить-то, может, и захватим — а как потом поплывем? Без шкипера, без матросов…
— За матросов и мы с вами сойдем, — поглядев на море, улыбнулся Громов. — А вот насчет шкипера… есть у меня планы.
Молодой человек снова взглянул на море и, обернувшись, приказал тихим и непререкаемым тоном:
— Найдите лодку и ждите меня в зарослях у подземного хода. Что смотришь, Сильвио? Да-да, у того самого.
— А-а-а…
— А я скоро. Дерзайте, други мои. Да! Я тут присмотрел для вас кое-какую одежку.
Товарищи по неволе покинули сад вместе, только по людной Сан-Кристобаль не пошли, ту имелся другой проход к морю — переулками, меж задних дворов и кишащих большими зелеными мухами свалок. На полпути Андрей, ободряюще подмигнув своим спутникам, свернул на знакомую тропку и уже минут через двадцать оказался у дальнего рва, как раз там, где еще утром встретил моряков со «Святой Эулалии». Шкипер, боцман и еще пара-тройка знакомых на лицо матросов и сейчас находились там же, только, пользуясь отсутствием пригляда, не работали, а болтали, бросив кирки и лениво усевшись на краю канавы.
— А где ж ваш страж? — подойдя ближе, с наглой усмешкой осведомился Громов.
— Отошел посмотреть на… О! Подлый каталонский пес! — повернув голову, вызверился боцман. — Издеваешься? Это из-за тебя мы здесь…
Андрей спокойно сплюнул:
— На себя б посмотрели, тоже еще, агнцы. Да не ругайтесь, я-то не просто так к вам сюда заглянул.
— Не просто так?
Моряки переглянулись, и чернявый, чем-то похожий на Сильвио Головешку, шкипер недоверчиво покачал головой:
— И чего ж тебе от нас надобно, каталонец?
— Каталонец? Тогда уж — русский, если на то пошло, — молодой человек ухмыльнулся и, повернувшись, махнул рукой в сторону гавани. — Видите во-он тот бриг?
— Ну видим, а толку-то?
— Просто я собираюсь его захватить, — небрежно пояснил Громов. — Вот прямо сейчас. Не хотите поучаствовать?
— Что?!
— Ну как хотите, мое дело предложить. Прощайте, мои незадачливые друзья. Копайтесь тут в грязи, раз уж вам так это понравилось.
Пожав плечами, молодой человек отправился восвояси, фальшиво насвистывая себе под нос что-то из старых песен «Агаты Кристи». У зарослей рододендронов — не далеко и ушел! — его окликнули:
— Эй, эй! Ты это серьезно?
Не оборачиваясь, Громов презрительно отмахнулся:
— Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе…
— Да постой ты, Висельник!
Подбежавший боцман схватил Андрея за руку.
— Тогда уж не Висельник, а сеньор лейтенант! — обернувшись, усмехнулся беглец. — Если вы со мной — тогда поспешите. Да! И кирки с собою возьмите, лопаты — не пропадать же добру.
— Лопаты? — совсем уж изумился боцман. — Они-то нам зачем?
— Подкоп будем делать, — Андрей расправил плечи и расхохотался, глядя на унылые лица каторжников. — Да-да — подкоп. Иначе как мы попадем на корабль?
— Под… под землей?
— Да ну вас!
Махнув рукой, молодой человек прибавил шагу и, больше не оглядываясь, зашагал к морю, чувствуя за спиной сопение моряков. В таком вот составе — Громов, чернявый шкипер, боцман Гильермо и еще трое матросов «Эулалии» — вся команда и предстала перед удивленными взорами каменщиков, как и уговаривались, дожидавшихся лейтенанта в кустах.
— Нашли лодку?
Рамон Кареда деловито кивнул:
— Да, уже управились. Ее этот… дикареныш стережет.
— Э… — хлопнул глазами Сильвио. — А это кто еще?
Громов светски улыбнулся:
— Вы искали моряков? Так вот они. В профессионализме этих достойных господ я лично не сомневаюсь — имел случай убедиться.
Сказав так, молодой человек оглянулся на моряков и строго нахмурил брови:
— А вы что стоите, любезные? Прихватили кирки — и за мной.
Бывший лейтенант выглядел нынче франтом: графская одежонка пришлась ему почти впору, разве что чуть жала в плечах. Кружевное жабо, выпущенное из-под расстегнутого сверху светло-зеленого камзола, такого же цвета кафтан с щедро усыпанными серебряными пуговицами отворотами и накладными клапанами карманов, белые чулки — увы, не в цвет кафтану, как принято бы по моде, но уж какие нашлись. Плюс ко всему этому черная треуголка с плюмажем, башмаки с пряжками и изящная камышовая трость с золотым набалдашником в виде оскаленной головы льва. Башмаки, правда, немного жали — но не ходить же босиком, в таком-то цивильном наряде?
Остальные каторжники выглядели куда менее импозантно, хотя тоже — не в лохмотьях, как те же морячки. Уж тут кому что досталось: Головешке — красный, с золотыми пуговицами, камзол, Рамону — кафтан с сорочкою, а Гонсало «Деревенщине» Санчесу — одна лишь шляпа, все остальное платье оказалось мало.
А Громов — да, выглядел настоящим сеньором, и не только потому, что был изысканно одет — еще и манеры: не зря учителя-французы в Барселоне старались.
— А куда мы идем, можно спросить? — углубившись в подземный ход, осторожно поинтересовался шагавший следом за Андреем шкипер, звали его, кстати, Альфонсо Хименес.
Вообще, этот парень вызывал у Громова уважение — молчалив, зря не болтает, да и в жестокостях — тогда, еще на «Эулалии» — вовсе не замечен.
— Этот путь — к нашей свободе! — не оборачиваясь, несколько театрально бросил на ходу лейтенант. — Впрочем… не только к нашей.
— Вы хотите сказать, что мы идем сейчас к кораблю?!
Молодой человек хмыкнул, останавливаясь у свежей кирпичной кладки, которую сам же — совместно со всеми прочими — и делал.
— А ну, парни, взялись за кирки! Осторожней только, не слишком-то увлекайтесь. Хотя, думаю, охране крепости сейчас вовсе не до старого заброшенного бастиона.
Оказалось достаточно только одного удара. Во-первых, кладку делали в один кирпич да почти без раствора, так, чтоб лишь вид был, а во-вторых — бил-то здоровяк Деревенщина, детинушка силы немереной, косая сажень в плечах.
Хватанул разок… стеночка и рухнула.
— Ну Гонсало! — восхищенно присвистнул Рамон. — Тебе можно было б и без кирки — кулаком бы треснул…
А Громов между тем уже заглянул в зияющую темноту провала:
— Эй,
