меня назвать?.. Потому что Эве, очевидно, очень хотелось быть именно дочерью. Мы даже одно время так всем и говорили, что по крови племянница, а по факту – приемная дочь. Ей так было легче, и я не возражал. Возможно, зря? Впрочем, тогда это меня не волновало. Я просто шел к своей цели. Став мэром, я увидел то, во что превратилась страна… во многом из-за того, что у государства нет возможности использовать силу Хаоситов, а также их родовые артефакты.
– И потому решил восстановить историческую справедливость.
– Именно. Но потом появилась ты. И внезапно я захотел чего-то настоящего. Простого, но… невозможного. Чтобы кто-то знал меня – по-настоящему. Видел и сильные стороны, и все трещины. И при этом не отворачивался.
Сердце сжалось.
Я встала, подошла ближе и обняла его – не как возлюбленного, не как будущего мужа. Просто – как человека, которому сейчас нужна была эта поддержка.
– Ты не был обязан справиться идеально, – тихо сказала я, прижавшись лбом к его виску. – Никто не дает нам инструкции, как растить детей. Или как быть братом. Или как остаться целым, когда рушится всё. Мы просто делаем, что можем.
Дар положил руку мне на спину. Осторожно.
– Адель…
– Что?
– Спасибо.
Я кивнула. И, чуть отстранившись, посмотрела ему в глаза.
– Твоя очередь.
– Что?
– Вопрос. Ты сказал: по одному. Я задала свой.
Дар помолчал, внимательно глядя на меня. Уголки его губ чуть дрогнули – и в глазах появилась уже знакомая мне смесь насмешки и тепла.
– Хорошо. Тогда так…
Он сделал глоток чая, поставил чашку и, слегка наклонив голову, спросил:
– Когда ты поняла, что я тебе нравлюсь?
Я замерла с чашкой в руке. Потом театрально закатила глаза и фыркнула, чтобы скрыть растерянность:
– Ну конечно. После всей этой исповеди – вот такой вопрос?
– А что? Мы играем в откровенность, – невинно заметил он.
Я повертела чашку в руках, задумчиво вглядываясь в чай, словно ища там ответ, и только потом вздохнула:
– Сначала ты меня злил. Потом бесил. Потом раздражал. А потом снова бесил. И мы с Книжулей и прочей нечистью считали тебя злодеем.
Дар не перебивал, только приподнял бровь и уселся поудобнее, ожидая продолжения.
– Но… впечатлилась я всё равно сразу. Ещё при первой встрече. То ли наглостью, то ли тем, как ты себя держал.
Я наконец подняла взгляд.
– В том коридоре… ты напоминал хищника. Белого барса. Я таких видела в энциклопедии. Огромные, грациозные, с глазами, в которых холод и огонь в одном флаконе. Красивые, опасные и очень редкие.
– Получается, тебя нужно впечатлять величественностью? – со смешком спросил он, чуть склонив голову.
– Я тогда впечатлилась так, что хотела сбежать подальше и видеть тебя только издалека. Но потом… – Я замолчала, перебирая в памяти наши встречи. Каждая из них становилась всё теплее, всё ближе. – Думаю, всё начало меняться после прогулок, на которые ты меня вытаскивал. Маяк с историями о принце Инквизе и ресторан, который ты снял целиком. С одной стороны – ужасная расточительность, а с другой в тот момент для меня было очень важно то, что я могу не думать о сплетнях. И не ухмыляйся, для меня это не то чтобы важно, а скорее тревожно. Я не привыкла быть в центре внимания.
– Получается, тебя нужно интересно выгуливать и вкусно кормить? – подчеркнуто серьезно уточнил Дар.
Я прыснула в кулак, но всё же кивнула.
– А ещё дарить интересные подарки, – добавила я. – Свечи с чарующими ароматами, алхимические часы, цветы, которые можно посадить или использовать в зелеварении. А не только те, что вянут через три дня.
– Значит, то, что я занимался этим сам, а не перепоручил секретарю, действительно сыграло роль, – провёл он пальцем по ободку своей чашки.
– И часто такое вообще делегируют? – с подозрением спросила я.
– Я так делал практически всегда, – признался Ибисидский. – Вернее до того, как я стал богат, конечно же и чувства были иными, и подарки. Но девушки не особо ценили.
Я пристально посмотрела на Одара. И честно сказала:
– Сложно представить, что тебя отвергали.
– Возможно потому, что до такой степени самоуверенным я стал с обретением финансовой независимости. Поверь, в юности, особенно до смерти родственников, я был достаточно нежным юношей и точно не метил в большую власть. После смерти семьи и появления Эвы, я изменился. У меня больше не было права быть слабым. Появилась цель. И броня.
Понимая, что атмосфера стала тяжеловатой, я вернулась к чайнику, аккуратно подлила чаю сначала себе, а потом Одару.
– Ещё вопрос – или оставим на следующий раз?
– Давай один короткий, – улыбнулся он, чуть наклонившись вперёд. Его глаза блестели – тёплым, немного хитрым огнём.
– Как ты ко мне телепортируешься? Очень мало магов, которые могут переноситься без использования специальных станций. И если бы о таких твоих способностях знали, то ты точно не испытывал бы финансового дефицита.
– Ключевое – если бы знали. Телепортация это одна из способностей рода Хаоситов, притом далеко не побочной ветки. Даже не все прямые наследники королевской крови этим владели. В моем же случае, телепортация жрет безумно много энергии. И пользуюсь я ею только при опасности для себя или близких. Ну и упрощаю себе жизнь тем, что вешаю маячки. У тебя, например, это наше помолвочное кольцо. И не бойся, никаких следящих функций, кроме этой, оно не несет.
Восхитительно. Никаких следящих кроме той, что я знаю где ты и всегда могу оказаться рядом, даже если ты не хочешь.
– Звучит не очень.
– Хочешь, тебе такое же сделаем? – по-своему истолковал мое недовольство Дар. – Телепортироваться, ты правда не сможешь, но в остальном…
– Это не то, чего я хотела. Итак… твоя очередь?
Дар лениво перевернул чашку в пальцах, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Потом усмехнулся, наклонился чуть ближе ко мне через стол и сказал:
– Свой вопрос я всё-таки приберегу на следующий раз. Так интереснее.
Мы ещё какое-то время молча доедали завтрак. Наконец Дар встал, выпрямился в полный рост и, не спеша, подошёл ко мне.
– Мне нужно идти, – мягко сказал он. – Сегодня решаю последние вопросы перед переносом Рея. Да и мэрия без меня, боюсь, окончательно превратится в балаган.
Я тоже поднялась. Немного неловко – слишком уж уютно было сидеть с ним на кухне, словно в другом мире, где нет интриг, войн за власть и магии крови. Несмотря на то, что разговаривали мы именно об этом, казалось, что все это где-то далеко-далеко.
Дар протянул руку, будто собираясь пожать мою. Но в последний момент, когда мои пальцы коснулись его ладони, он осторожно потянул меня ближе и обнял.
– Всё будет хорошо, – негромко сказал он мне на ухо. – Обещаю.
Объятие было крепким. Таким, что в груди отозвалась странная, почти забытая нежность. Я кивнула, не пытаясь ничего добавить или ответить прикосновением на прикосновение.
Он отпустил меня первым.
– До скорой встречи, Адель.
И ушёл, оставив после себя запах травяного чая и лёгкий аромат древесного мыла.
Я ещё какое-то время стояла на месте, прислушиваясь к тишине. Потом вздохнула, собрала посуду и сполоснула чашки. Лавка уже жила своей жизнью: доносились голоса покупателей, звон колокольчика на двери. Студенты – ранние пташки.
Поднявшись в кабинет, я достала из ящика данные от Быстрика. Маршруты, описания помещений, краткие досье на арендодателей… Всё было аккуратно разложено, разлиновано и изложено. Просто мечта любой практичной ведьмы.
Я бегло перечитала всё ещё раз, отмечая в уме, какие вопросы задать каждому владельцу.
А еще…
«Лаор,» – вспомнила я, – «где тебя носит?»
Мы договорились, что он прибудет сегодня утром и составит мне компанию в осмотре помещений.
Если он не явится…
«Надо будет с ним серьёзно поговорить,» – мрачно подумала я. – «Дружба дружбой, а обязательства обязательствами.»
Я вздохнула, убрала бумаги в кожаную папку и начала спускаться вниз, где вовсю шла торговля.
Колокольчик звякнул, скрипнула дверь и обернувшись, мы увидели стоящего на порога лавки Лаора. Несмотря на холод, одетый в небрежно расстегнутый плащ в модном темно-бордовом цвете. Он
