Я не повернулась. Просто стояла, чувствуя, как его присутствие растапливает лёд под кожей лучше любого огня.
Он был здесь.
Не лез с утешениями, не давил, не требовал объяснений, а почему это я ушла в кабинет рыдать по едва не убившему меня мужчине. Просто находился рядом.
И это, наверное, было лучшей помощью, какую только можно было предложить.
Через несколько секунд Дар осторожно, почти невесомо, коснулся моей ладони на стекле.
Не хватал, не тащил к себе – просто накрыл мои пальцы своими, делясь теплом.
Я прикрыла глаза. И впервые за этот день – действительно выдохнула.
Прошлое отступило.
Не потому, что стало легче. А потому, что я его приняла.
Рей больше не был ни любовью, ни врагом. Он просто был частью моего пути. Той дорогой, которую нужно было пройти до конца, со всеми шипами под ногами, с обманами, с надеждой и с болью.
Наверное, я всегда буду помнить его.
Точно так же, как помню первый поцелуй. Первую книгу. Первую потерю.
Но помнить – не значит принадлежать этим воспоминаниям.
История закончилась.
И я имею право проводить ее слезами. В конце концов, мне действительно было больно, и мне всего восемнадцать лет.
Я развернулась к мэру, уже более спокойная.
И когда Одар все же осторожно обнял меня за плечи, прижимая к своей груди, я улыбнулась и сама обхватила его обеими руками за талию.
И запрокинув голову, спросила:
– Останешься на ужин?
А может, и на ночь. Как в прошлый раз.
С явным сожалением Ибисидский покачал головой и ответил:
– Прости, но у меня деловая встреча как раз за ужином.
– Ничего, я понимаю.
– Это хорошо, – он чуть помедлил, а после наклонился и коснулся моих губ поцелуем. Без страсти, без попытки углубить это прикосновение.
Просто губы к губам. На секунду.
А после обнял меня уже крепче и, развернувшись, ушел.
Я прислонилась к окну и, глядя на то, как лорд Ибисидский садится в экипаж возле главного входа моей лавки, усмехнулась
Если так подумать, то разочарование, которое я испытала, когда узнала, что у него дела, было весьма говорящим.
* * *
Утро наступило быстро.
Я поднялась еще до рассвета – заварила себе крепкий чай, накинула теплую накидку поверх платья и устроилась за письменным столом. На удивление, я чувствовала себя бодрой и даже можно сказать, что полной сил.
Работа шла легко.
Я написала несколько писем: кое-какие оставила в лавке для Лайны с короткими инструкциями, одно отправила господину Быстрику. Потом провела ревизию оставшихся зелий в кладовой. Перебрала бутылочки, перепроверила сроки годности, набросала список того, что и когда нужно будет варить.
Судя по всему, неделю я могла спокойно отсутствовать. А потом – вернуться, наварить базовые зелья самостоятельно и заодно проверить, как справляются нанятые зельевары.
Когда я закончила, солнечные лучи вовсю проникали через окна и заполнили лавку мягким светом.
Я успела даже переодеться в дорожный костюм и заплести аккуратную косу, прежде чем на кухню ввалился Лаор. Весь лохматый, сонный, в расстегнутой рубашке и с выражением лица «только лег, а уже вставать».
– Доброе утро, – проворчал он, наливая себе кофе из заварника, который я предусмотрительно оставила греться.
– Скорее, день, – поправила я. – Я уже кучу дел переделала.
– И испортила себе выходной, – философски заметил Лаор, устраиваясь за столом. – Счастливые люди должны спать до обеда. Это важнейшее правило жизни.
Я закатила глаза, но улыбнулась. И даже не стала напоминать, что он вообще-то вовсе не человек.
– Кстати, – вспомнил инкуб между глотками кофе. – Я вчера уже обо всём договорился. Сани заедут за нами к одиннадцати. Ты успеешь подготовиться?
– Успею, – отозвалась я. – Осталось только пару мелочей собрать.
Он удовлетворенно кивнул и вернулся к завтраку, любезно накрытому домовым, а я поднялась, чувствуя, как приятное волнение в груди начинает нарастать.
Сегодня мы наконец уедем из столицы. Домой.
Нет, лавку я любила. К тому же тут был Кот.
Но в имении Харвисов меня ждали остальные члены семьи, по которым я тоже успела соскучиться.
Ровно в назначенное время как и обещал Лаор наш экипаж стоял у лавки. Инкуб помог погрузить в него парочку моих саквояжей, и галантно подал руку, помогая забраться. Даже заботливо набросил на колени плотный плед, который лежал на одном из сидений.
Сервис!
Кучер звонко цокнул языком, лошади заржали, и сани тронулись с места.
* * *
Когда сани, наконец, остановились перед особняком, я буквально выползла наружу.
Шатаясь, как моряк после шторма, я двинулась к крыльцу, часто дыша и внутренне молясь о двух вещах: чтобы меня никто не трогал и чтобы меня никто не видел.
Конечно, надежды были тщетны.
На пороге меня уже ждала целая делегация встречающих: дворецкий, экономка, лакеи, парочка горничных и где-то за их спинами маячили Сара, Фолик, и Марель в чепчике – как никогда белоснежном и накрахмаленном.
– Добро пожаловать домой, госпожа, – принимая сумки, улыбнулся дворецкий.
– Адель! – радостно вскрикнула Марель, подпрыгивая на крыльце. – Ты вернулась! Как мы скучали!
Я попыталась выдавить улыбку, но, скорее всего, получилась гримаса.
Сара, как всегда зоркая, вскинула голову и уставилась на меня.
– Ох, мать честная… – проникновенно сказала Книженция. – Адель, шо с тобой? Чего ты такая зелёная?
– Укачало, – едва слышно пролепетала я, хватаясь за любезно поданную инкубом руку, чтобы не рухнуть.
Слуги озадаченно переглянулись, не понимая, кому я отвечаю. Все же тяжело иметь невидимых для обывателей друзей.
– Укачало? В санях?! – Сара округлила глаза. – Це ж как? Там амплитуда минимальна!
Я не стала ничего объяснять. Просто велела донести вещи в спальню и сама же туда направилась.
Путь показался длинным, будто я пересекаю королевство и направляюсь в соседнюю Исталию пешком: ноги не слушались, голова гудела, и даже родные стены почему-то кренились.
Зато в спальне было тихо. И это было восхитительно!
Я скинула дорожное платье, забралась на кровать и наконец позволила себе выдохнуть. Мои амбициозные планы, о том, что стоит мне переступить порог, как я немедленно примусь за дела – накрылись медным тазом.
Все, что я сейчас могла – лежать.
Вокруг тут же начала суетиться моя личная нечисть, которые, конечно же, последовали за мной. Они не дали мне вволю пострадать, отвлекая своими рассказами о том, как провели без меня это время и заставляя в подробностях поведать все приключения, начиная с переноса в Виллемар и заканчивая описанием города на Озере и тем, что я ощущала, когда призывала магическую жилу и переплетала ее с водной.
К ужину мне немного полегчало, но все равно я больше смотрела на тарелку, чем ела. Аппетита не было совсем.
Эх, мне совсем не понравилось лежать пластом, подавляя желание обниматься с белым другом, а не с аппетитом уплетать ужин, который сегодня был особенно соблазнителен. Тушеная куропатка с винным соусом, картофель с розмарином, малиновый глинтвейн и пудинг с ванилью. Пахло как праздник. Но не для меня.
Вяло поковыряв куропатку, я заела ее подсушенным хлебом, и решила, что не особо и голодна.
Так как день уже практически прошел, то бежать и в спешном порядке пытаться успеть какие-то дела, не было смысла. Потому, спустя некоторое время, мы все перешли в одну из просторных гостинных. Все присутствующие разбились на группки по интересам.
Я с улыбкой закуталась поплотнее в плед, оглядывая гостиную.
Паучки обсуждали новую постановку своего балета. На этот раз они решили, что время драмы уже прошло и хорошо бы замахнуться на комедию, как на более сложный жанр!
В другом углу комнаты Фоля с выражением зачитывал сто и один ритуал на предсказывание будущего, и его внимательно слушали… Лаор и Мареллина. Притом оба почему-то очень интересовались процентом погрешности в предсказаниях и вопросом, а можно ли спрогнозировать скачки акций или экономические кризисы в стране. В итоге все дружно решили, что при вероятности пятьдесят на пятьдесят «либо сбудется, либо нет», что обещал Фолиант, экономический кризис проще организовать самим.
Ну а Сара подлетела ко мне ближе, устроилась в кресле напротив и невозмутимо заметила:
– Вообще, Адель, я с одной стороны рада, что ты такая спокойная… значит, приключения все же
