как я всё больше через шутки да дурацкие разговоры. Если задел – прости. Просто знай: ты не одна. Даже если вся нечисть у тебя восторженно визжит и уже шьёт пелёнки, у тебя есть и другая поддержка. Более… земная. И тоже рядом.
Он посмотрел на меня искоса, улыбка его была усталой, но теплой.
Я кивнула, не в силах что-то произнести. Но впервые за этот день стало хоть немного легче.
Когда мы въехали в деревню, суеты там уже было больше оживленно. Кто-то заметил нашу карету с холма – и к воротам подтянулась делегация. Староста вышел навстречу с таким видом, будто лично встречает королеву: вытянулся, поклонился, даже подмёрзшие усы пригладил.
– Здравствуйте, госпожа Харвис!
– Доброе утро, – кивнула я в ответ, опираясь на руку Лаора и выходя из кареты. – Как продвигаются работы?
В следующие полчаса я узнала, что мастера из столицы прибыли, разбили лагерь, оценили фронт работ и уже начали расчистку под дорогу. Работают быстро, хотя погодка мешает. Школу строят – пока в графике, если только мороз не ударит обратно.
Я кивала, задавала вопросы по делу – про поставки, оплату, жильё для рабочих.
– А как продвигается обучение детей? – уточнила я.
Староста кашлянул и переступил с ноги на ногу:
– Эээ… Пожалуй, лучше вам самой посмотреть.
Мы как раз были буквально в одной улице от храма, так что я кивнула и мы свернули в ту сторону. Уже на подходе к храму до нас донёсся настоящий гомон: крики, хлопанье дверей, спор. Инкуб аж расправил плечи, повеселев:
– Я же говорил – скучно у вас тут не бывает. Ставлю серебряную монету, что дерутся. Прямо в храме.
Я невольно улыбнулась и ускорилась. Староста семенил следом, видно, надеясь, что взрыв эмоций внутри уже утих. Но там, наоборот, разгорался пожар.
– Я настаиваю на том, чтобы занятия проходили в другом месте! – ярился отец Боррель. – Моего терпения и чадолюбия уже не хватает!
– Я сто раз говорила, что в сарае холодно! – голос миссис Гарса звенел возмущением. – Это дети, а не скотина!
– Не скотина?! – загремел в ответ отец Боррель. – Они мне скамью разрисовали. Чёрной краской! Светлую скамью в храме Единого!
– Им пять лет!
– А мне уже пятьдесят пять, и я не намерен больше с этим мириться! Или они – или я!
Глава 23
– Леди Харвис, – с мрачной безысходностью поприветствовал меня святой отец. – Вы очень своевременны.
– Сама удивляюсь этой своей способности, отец Боррель, – холодно улыбнулась я в ответ, а после перевела взгляд на миссис Гарса и стоящего чуть поодаль младшего священника. – Доброго дня.
Пока происходил этот формальный обмен любезностями, я лихорадочно перебирала варианты в голове. Несмотря на всю скандальную славу отца Борреля, он всё ещё оставался представителем церкви Единого, а я – аристократкой, на чьей земле он нёс службу.
Открытый конфликт был бы… некрасив.
И как быть? Потому что, само собой, хочется выставить его из моей деревни и никогда больше не встречаться. И судя по взгляду – у нас эти чувства совершенно взаимны!
Пока я размышляла, как бы покрасивее это всё обставить, святой отец вышел вперёд и почти поклонился.
– Леди, я счастлив, что довелось увидеть вас лично и сообщить это без посредников. К сожалению, я вынужден оставить пост в вашей деревне. Опыт показал, что мне ещё стоит преисполниться любовью ко всему сущему, прежде чем нести слово Единого пастве.
Я выдохнула, пытаясь уложить в голове услышанное.
И всё? Так просто?
– Отец Боррель…
– И не уговаривайте меня! – он взмахнул рукой с таким размахом, что едва не сбил с ног помощника крестом. – Я решил: уйду в дальний скит и буду в тишине и спокойствии приобщаться к высокому. Растворюсь в свете, как ладан в курильнице!
Не то чтобы я собиралась его останавливать, но с какой лёгкостью святой отец принял это решение – даже как-то подозрительно…
Впрочем, благоразумие – не та редкость, которой стоит пренебрегать, даже если оно пришло с опозданием.
– Жаль, что вы нас покидаете… – немного подумав, я осторожно добавила: – Надеюсь, это действительно путь к просветлению, а не к новым… инициативам.
– Я оставляю приход в надёжных руках, – с кисловатой миной махнул он в сторону своего потрясенного помощника. – Даже не стану подавать прошение о замене. Вижу – юноша уже почти готов вести заблудшее стадо к свету.
Вот это апломб. Вот это масштаб самооценки!
Я медленно кивнула, а святой отец, чинно поправив массивный знак Единого на груди, развернулся и исчез в глубине храма. Видимо, паковать запасы колбасы и личную коллекцию серебряных кубков, для более комфортного умерщвления плоти в ските.
– Леди Харвис! – ко мне поспешила миссис Гарса, вытирая влажные от волнения ладони о подол платья. – Я так рада вас видеть!
– И я рада, что вижу вас при деле, миссис Гарса, – я улыбнулась чуть теплее, чем планировала. – Со всем справляетесь?
– Стараюсь, – вздохнула она, невольно погладив ладонью подвеску на груди. Видимо, памятная вещь? – Эти малыши… они хоть и шкодливы до невозможности, но благодаря им… я снова чувствую, что нужна.
– Вы не просто нужны, – мягко сказала я. – Хорошая учительница – почти как вторая мать. И я вам благодарна за это.
Миссис Гарса вдруг сжала мои руки и горячо проговорила:
– Спасибо вам, леди Харвис. За всё. Если бы не вы… – она не договорила, но по выражению её глаз всё и так было ясно.
Я лишь кивнула и перевела взгляд на младшего священника, который неловко топтался рядом.
– Брат Орсан, – произнесла я чуть тише, чтобы не привлекать излишнего внимания. – Я рада, что именно вы останетесь в моем приходе. Вы – поистине достойный человек.
И я ничуть не лукавила. В конце концов именно он предложил вести занятия у детей, пока не будет найден учитель. Из-за чего вызвал недовольство вышестоящего начальства.
Так что он идейный. Идейность – это хорошо.
Брат Орсан смутился и быстро поклонился.
– Спасибо, леди Харвис.
Я кивнула и, сказав еще парочку благославительных напутствий, уже было собиралась направиться к выходу. Но заметила, как староста нырнул за колонну, надеясь слиться с интерьером!
– Мастер Рикар, – окликнула я.
Староста вынырнул, теребя шапку с видом человека, который очень хотел бы избежать продолжения разговора.
– Леди Харвис я думал, что ваши дела уже закончены, и я могу остаться, вознести молитву…
– У меня еще буквально один вопрос, – я жестом позвала его за собой. – Скажите, мастер Рикар, как там дела с правопорядком? Не появлялись, случаем, новые сторонники… брачных лотерей с участием малолетних?
Он побледнел так, что его лицо стало куда светлее побелки на стене.
– Таких делов у нас больше нет, леди! Клянусь всеми святыми! Ванко уехал, и мы теперь… ни-ни!
– Это похвально, – отозвалась я. – Только вот как человеку разумному, советую вам внимательно перечитать уголовный кодекс. Глава о соучастии, например, весьма поучительная. Это я так, для общего развития советую.
Рикар судорожно сглотнул и съежился еще больше, метнулся вперед придерживая для меня дверь на выходе из храма и зачастил:
– Мы уже провели собрание! Я лично запретил девок выдавать замуж до совершеннолетия. И, клянусь, ежели кого застукаем – сам под суд отдам!
Я чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Для меня все еще удивительно то, что для местных слова старосты имеют больший вес, чем глас закона.
– Надеюсь, вы всерьез относитесь к моим словам, мастер Рикар. В столице, говорят, пошла мода на показательные процессы. И я была бы крайне расстроена, если бы в следующем обсуждали ваше участие… или халатность.
На мгновение повисла тишина, а потом староста закивал с такой скоростью, что я начала опасаться – не развинтится ли он, как плохо закрученная кукла.
– Услышал вас, леди! Ой как услышал! Прямо с завтрашнего дня сам начну читать те самые законы! С буквы А начну, до буквы Я дойду – честное слово!
– Ваша предусмотрительность почти тронула меня до слёз, мастер Рикар. До свидания.
Не дожидаясь новых клятв и заклинаний на всех известных святых, я развернулась и направилась к карете. Всё. Хвосты завязаны, нити распутаны,
