на руки, на чашку с остывшим отваром, на собственную тень. Снова защипало в глазах. От эмоций, которых было слишком много, чтобы они поместились внутри. Да, как бы я не уговаривала себя, что с Даром все в порядке, это не помогало.
Не тогда, когда я узнала, что у нас будет ребёнок.
Я закрыла глаза. Всего на мгновение. Просто, чтобы не видеть этот мир. Просто, чтобы хоть на минуту притвориться, что ничего не было.
И тогда раздался голос:
– Адель.
До боли знакомый. Я вздрогнула.
Сначала показалось, что это просто галлюцинация. Мираж, который видят отчаявшиеся путники. Сон, вызванный усталостью и страхом.
– Адель, – вновь позвал он.
Я повернула голову и увидела ЕГО.
Одар стоял в дверях будуара. Живой. Настоящий. Несмотря на полутьму, я напряглась, чтобы разглядеть его до мельчайших деталей и понять, не пострадал ли. Ровная осанка, но чувствовалось напряжение в плечах, серый взгляд – родной, уставший, но тёплый.
Лишь одно выбивалось из привычного портрета – волосы стали гораздо короче.
А у меня внутри что-то взорвалось. Меня заполнила такая мощная волна – облегчения и нежности, что я вскочила и побежала к нему.
– Дар…
Я врезалась в него всем телом, обняла и разрыдалась. Он сжал меня в кольце рук, сделал вздох.
Горячее дыхание коснулось уха.
– Прекрати, – прошептал он, прижимая крепче. До легкого хруста в позвонках. Видимо, и он… переживал. – Не плачь. Я жив. Я с тобой.
Я вцепилась ногтями в его одежду, словно так могла удержать и никогда больше не отпускать.
– Прости, – выдохнула я, не в силах остановить слезы. Они текли и текли. И будто бы вымывали из меня все те страшные мысли, тот страх, что буквально сковывал меня. – Я… я так испугалась, Дар. Я думала…
– Знаю, – он склонился ближе, коснулся губами моих волос. – Но это все позади.
Он не отстранился, наоборот – обнял крепче, чуть покачивая нас в ритме медленной, беззвучной колыбельной. Его ладони, горячие и тяжёлые, словно убеждали: «Я здесь. Я живой.»
Не мираж, а реальность.
Я молча прижалась к нему ближе, прикрыв глаза. Нос уткнулся в его шею, и привычный запах – смесь кожи и чего-то терпко-родного – окутал меня, действуя лучше любого успокаивающего отвара.
Не удержавшись, потерлась о ворот его рубашки, Дар тихо рассмеялся и прошептал:
– Кто бы мог подумать, что смерть так способствует счастью в личной жизни?
– Не смешно, – пробормотала я, не желая отпускать его ни на шаг.
– Да ладно тебе, очень даже смешно, – фыркнул он в ответ и уже серьезнее добавил: – Милая, не думай, что меня так просто убить. Прости, что не дал знать раньше. Я бы хотел… но не мог.
Лишь кивнула и крепче сжала руки. Кажется, есть риск, что от счастья и облегчения я его просто задушу, но даже так я не хотела отпускать его.
Не знаю, сколько мы так простояли. Вроде бы несколько минут, но мне казалось, что время тянулось бесконечно. Мой личный момент абсолютного счастья.
Когда можно просто радоваться и не думать о том, что будет дальше или о причинах произошедшего.
Но все рано или поздно кончается. Дар мягко меня отстранил и погладил по щеке, не отрывая пристального взгляда от моего лица.
Я смутилась и спросила первое, что пришло в голову:
– Ты голодный?
– Не откажусь перекусить.
– Прекрасно! – я подбежала к двери, высунула голову в щель и, увидев Сару и Марель, сообщила: – Хорошо, что вы тут!
– Тебя все же потянуло к искусству?
– Нет, – чуть смутилась я, заметив, как из-за угла выглянули обнадеженные паучки. – Передайте на кухню, чтобы мне в спальню немедленно подали стейк.
– Чего-о-о? – округлились нарисованные глаза Книжули.
– Стейк, – повторила я и добавила: – С любым гарниром. И чай.
– Вот это внезапно, – удивилась Марель. – Ты же красное мясо редко ешь.
– Ей теперь нужно, – прервала ее Книжуля. – Сейчас все будет, Аделька!
Когда я вернулась в спальню, при виде Дара губы снова сами собой растянулись в улыбке. Хотелось снова его обнять, прижаться, провести пальцами по щеке, по подбородку, коснуться губ.
А потому вместо этого, я в лучших традициях себя самой, решила поговорить о важных вопросиках!
– Получается, теперь нам нужно будет уехать?
Заметив выражение лица Одара, я мысленно вздохнула. Да, ничему меня жизнь не учит.
Но я исправлюсь. Обязательно исправлюсь. Начну прямо сейчас, подойду и прижмусь к плечу, положив голову на грудь.
Он погладил меня по волосам и ответил:
– Нет. Я практически решил все вопросы, так что буквально через пару дней официально воскресаю. Впрочем, к счастью меня еще не окончательно похоронили. Все же стремительное отпевание при отсутствии тела – моветон.
– Ты знаешь, что у тебя черное чувство юмора?
– Знаю. Но у тебя тоже не особо белое и пушистое.
Дар вдруг подхватил меня на руки и сел в кресло, а после дернул за локон и невозмутимо сказал:
– Пользуюсь тем, что ты еще не отрастила обратно свои колючки.
– Они хорошо так пообломались, – улыбнулась я, укладывая голову ему на плечо.
– Рад, очень рад.
Он словно рассеянно гладил меня по спине. Небольшая амплитуда вверх-вниз… то ли от усталости, то ли от стресса это ввело меня в медитативное состояние. И я почти позволила себе поверить, что всё страшное осталось позади.
Закрыла глаза, позволив себе утонуть в этом ощущении – хрупком, как паутина. Мир на миг замер. Всё было тихо. Даже слишком. И именно в этой тишине…
В дверь постучали, а после, не дожидаясь ответа, она распахнулась сама собой, и в спальню торжественно въехала сервировочная тележка.
Сара и Марель последовали за ней.
– Знаешь, дорогая, – произнесла Книжуля. – Без понятия, что меня смутило больше: твой внезапный запрос на стейки после дня слёз… или защитные чары на спальне. Очень знакомые, кстати.
Она перевела взгляд на Одара и довольно усмехнулась.
– Плохо у тебя с конспирацией, Одарушка. Но рада, что у тебя всё хорошо с выживаемостью.
– И я рад вас видеть, госпожа Книженция, – отозвался Дар.
– Всё в порядке? – уточнила Марель, устроившись на ручке тележки. – Вам точно не нужны лекарства? Или дополнительная охрана?
Как именно она собралась ее обеспечивать, я не знала, но прозвучало очень уверенно!
И я даже представила Дара, окруженного мышиной гвардией… Улыбка появилась на лице сама собой.
– Пока нет, – ответил он. – Только ужин. Но спасибо, Мареллина.
– Ладно, мы вас оставим, – поманив свою подружку лапкой, сказала мышка.
– Но… – возмущенно начала Сара.
– Оставим, говорю! – с нажимом повторила та, сверкнув глазками-бусинками. – До завтра!
Книжуля тоже попрощалась, и моя любимая нечисть тактично покинула комнату.
А мы остались ужинать.
Перенесли на круглый столик серебристый поднос, сложенные салфетки, два прибора. Аромат поджаренного мяса и соуса расползся по комнате, дразня рецепторы и напоминая, что я весь день почти ничего не ела.
– Как же ты выжил? – спросила я почти шёпотом. Сложно было произносить это громче. И так язык едва слушался.
Он усмехнулся, провёл рукой по затылку – коротко остриженные волосы торчали в разные стороны. С новой прической он выглядел так же мужественно, но так непривычно.
– Вообще-то это секрет. Но тебе, как моей практически супруге, думаю, можно раскрыть.
И в тот момент его черты начали… меняться. Глаза потемнели, скулы заострились, губы будто стали чуть другими. Привычное лицо поплыло, распадаясь на незнакомые детали и складываясь в совсем другой образ.
Очень-очень узнаваемый.
Что, покусай меня шус?!
Бэтси?!
Глава 25
Видеть Бэтси в одежде Ибисидского было откровенно дико! Сухонькая женщина в слишком большом для нее костюме, с такой знакомой усмешкой на губах.
К счастью, долго меня этим зрелищем не баловали, почти сразу вернув свой облик. Секунда – и вот передо мной снова привычный Дар, с его серыми глазами и чуть помятой рубашкой. Я выдохнула.
– Мне нужно было незаметно зайти в дом, – объяснил он, пожимая плечами. – По опыту, если прятаться, есть куда большая вероятность попасться, чем если быть на виду.
– Покажи ещё, – потребовала я, сузив глаза.
– Бэтси? – уточнил он с лёгкой ухмылкой.
– Нет. И ты прекрасно понимаешь, о ком я… Просто хочу удостовериться.
Уголок его
