взметнулась столбом, а визг и шипение резко оборвались, будто их вырвали из самой реальности. Когда всё стихло, на камнях остались лишь чёрные следы и дымящиеся пятна, расползавшиеся по земле.
Только после этого парень медленно опустил копьё. Его дыхание вырывалось тяжело и прерывисто, но взгляд не отрывался от останков чудовища. Лишь когда последние искры погасли, он позволил себе шагнуть назад, поднимая голову к небу, где серое облако пыли расползалось, обнажая мёртвую, холодную тишину. Так закончилась охота. Но в глубине этой тишины он почему-то почувствовал, что это ещё не всё… Угроза ещё вернётся…
…………
Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как его аурные доспехи ещё вибрируют от отголосков удара молнии. Под ногами всё ещё парило тело твари – больше камень, чем плоть, но всё же пахнущая гнилью и сыростью. Мёнгук был мёртв, но в голове Андрея всё ещё гудело эхо его рыка. Он не спешил уходить. Дал себе минуту. Не ради красоты момента – просто, чтобы выровнять дыхание и вспомнить, как они сюда дошли.
Ещё тогда, почти три недели назад, он видел, чем кончалось сражение с ним “по старинке”. Линия магов… Доспехи… Пылающие чары… Блеск клинков… Всё разлеталось в пыль, как только Мёнгук распахивал свою вечно голодную пасть. Он тянул магию из живых, из артефактов, из самого воздуха. Даже боевое плетение любой силы могло стать его пищей. Это был не бой… Это был медленный, мучительный обряд кормёжки.
И тогда Андрей решил, что… К демонам магию! Ему нужно дать то, что он просто не сможет проглотить. Порох. Сухой… Злой… Мёртвый… В нём не было ни капли того, что мог бы украсть и поглотить Мёнгук.
Почти месяц парень собирал ресурсы. Не магией, руками. Скрёб по старым складам… По навозным кучам возле ферм… Вытаскивал бочки и горшки из забытых подвалов, выменивал на всё, что ещё ценилось в этом умирающем краю. Его порох был и чёрный, с запахом серы. И сероватый, чуть отсыревший… Перед гранулированием. Ему приходилось сушить его на камнях, переворачивать, чтобы не спёкся. Он не хотел просто насыпать его в яму и поджечь. Он хотел, чтобы его порох рвал камень, как бумагу.
Нашёл толстостенные горшки, крепкие, из обожжённой глины. Каждый обмотал проволокой, а по стенкам, перед обжигом, намеренно провёл неглубокие канавки. Хотел, чтобы при взрыве они рвались на крупные осколки – не в пыль, а настоящие куски камня и черепков, чтобы те летели веером, впиваясь в цель. Внешняя “рубашка”… Да, словно у старой доброй “лимонке”, только куда тяжелее и, вполне возможно, даже куда опаснее.
Добравшись до этого города, который уже был эвакуирован, он расставил их так, чтобы они взрывались поочерёдно, загоняя эту древнюю тварь всё глубже, к самому центру площади. Порох… Камень… Проволока… В его минах не было ничего, что Мёнгук смог бы проглотить или обратить против парня. Всё простое… Всё мёртвое… Но смертельное.
И сейчас, глядя на обугленные проволочные кольца, валяющиеся среди обломков, парень понимал, что его замысел полностью сработал. Не сразу… Не быстро… Но… Сработало…
Он медленно сжал рукоять копья и тихо выдохнул. Внутри было только опустошение и усталое удовлетворение. Всё это время он держал в голове одну простую мысль. Чтобы убить тварь, у которой пасть глотает магию и все возможные плетения, нельзя полагаться на магию… Но и без магии вовсе – не получится. Нужен был инструмент, который подчинится ему, но останется для того же Мёнгука пустым.
Для этого вырезал в медных пластинах узоры печатей, которые могли провести ток от крошечного магического импульса. Не поток силы, не заклинание, а всего лишь сигнал – как короткий толчок в замке. Этот толчок был настолько слаб, что Мёнгук его просто не чувствовал. А дальше в дело вступала механика. Два контакта, пружинка, зажатая капсула с серой и железным порошком. Искра – и порох делал остальное.
Получился своеобразный аналог дистанционного детонатора, только магического – без проводов, но и без полноценной магии, которую чудовище могло бы высосать. Сам Андрей мог находиться, буквально где угодно, видеть, где эта тварь проходит, и одним мысленным “щёлчком” отправлять искру в тот самый горшок, что ждал его под камнями. Когда люди ушли, город стал пустым эхом своих улиц.
Сначала он несколько часов ходил по этим каменным кишкам и укладывал мины там, где зверь неизбежно пройдёт. На поворотах, под низкими арками, в узких улочках, где эхо шагов будет его подталкивать вперёд. А на площади он оставил самые тяжёлые, с двойной обмоткой проволокой. Те самые матрёшки с усиленным пороховым зарядом, и “поражающим элементом” в виде шрапнели из камней и металлических наконечников стрел и копий. Это был не просто ряд ловушек. Это была полноценная воронка смерти.
Он знал, что одного взрыва будет мало. Эта тварь была слишком сильна. Его броня – камень, корни, мрак – выдержит отдельный удар. Но если накрыть его шквалом шрапнели, и заставить каждый отдельный осколок входить в него под разным углом… Тогда даже его бронированная шкура, рано или поздно, всё равно треснет.
Он долго ходил по улицам, расставляя ловушки в узких переулках, под окнами обрушенных домов, в местах, где каменные стены могли усилить удар осколков. Он рассчитывал траектории разлёта камней и проволочных обмоток, делал так, чтобы каждое срабатывание било в уязвимые зоны зверя.
И когда Мёнгук ворвался в город, Андрей уже был на своём месте – в укрытии, откуда просматривалась большая часть улицы и где он мог контролировать подрывы.
Он чувствовал вибрацию земли от тяжёлых шагов чудовища, слышал, как трещат камни под его весом, и как густой туман, стелющийся от его спины, проникает в щели окон, оставляя в носу едкий привкус.
Первый заряд он подорвал, когда зверь, заметив движение, резко рванул в переулок. Толстостенный горшок, втиснутый между разваленными плитами, рванул так, что осколки стены и металл проволочной обмотки превратились в шквал шрапнели. Ударная волна вогнала десятки каменных кусков в бок чудовища. Его броня треснула, но не полностью – лишь небольшие пластины отлетели, открыв под ними сплетение мрака и корней.
Мёнгук взревел, рванулся вперёд – прямо к следующей мине. Андрей позволил ему сделать три шага… два… и подорвал второй заряд. На этот раз осколки полетели сбоку и сверху, срывая выступающие рога и пробивая туманную завесу. Он видел, как зверь замедлился, но тут же вновь ускорился, ведомый ненавистью и голодом.
Третий взрыв прогремел в тот момент, когда тварь выпрыгнула на площадь, пытаясь достать его. Здесь
