Нана с независимым видом поглядывала на деревенских, но чувствовалось, что огромная ноша, давившая на нее, исчезла. Эллис за моим плечом то ли ругал Лайзо, то ли хвалил его на свой, особенный манер…
А сам Лайзо улыбался широко – и смотрел отчего-то на меня.
Странное чувство.
Похороны закончились очень быстро – почти неприлично для таких мероприятий. А потом началась жуткая суета. В итоге командование взял на себя Эллис. Он распределял между людьми участки для поисков, опрашивал свидетелей, носился везде и находился, кажется, в десятке мест одновременно – кого бы я ни спросила, где детектив, всякий указывал в свою сторону. Лайзо же почти сразу отвел Нану подальше, они переговорили и куда-то пропали.
Что касается меня, то поначалу я пыталась помогать Эллису, но он вскоре бросил в сердцах:
– Ехали бы вы домой, леди, пока и с вами не случилось что-нибудь в этом хаосе!
И я послушалась, как ни удивительно.
Впрочем, не бегать же мне в юбках по здешним болотам в поисках пропавшей девушки?
Я думала, что обедать придётся в компании одной только Мэдди, но, к моему удивлению, в зал спустились и Оуэн, и Эвани, хотя они вроде бы уехали в поместье Шилдса.
– Энтони заболел, – коротко пояснила Эвани и вздохнула: – Мне позволили подняться к нему только потому, что он очень просил. Но, честно скажу, это было… страшно. Он сейчас мечется в бреду, то узнает меня, то называет мамой. Я просидела с ним полчаса, читая вслух, а он потом вдруг заплакал и сказал, чтоб я больше не приезжала, «потому что хорошая», и отдал мне роман о принце Гае и ещё одну какую-то книгу… Кажется, её написал сам сэр Шилдс.
– А сэр Шилдс? Что он сказал?
Сердце кольнуло, стоило вспомнить Энтони. Бедный мальчик… Его отец говорил что-то об обострениях, но я не думала, что всё настолько серьёзно.
– Сэр Шилдс помчался в Бромли, за врачом и лекарствами, – ответила Эвани и нахмурилась. – Как можно было сына оставить одного! Конечно, в доме есть слуги, но когда дети болеют, им нужно внимание родителей.
Я только плечами пожала.
– Скорее всего, врача найти нелегко, уговорить его приехать – ещё сложнее, да и слуги могут что-нибудь напутать с лекарствами… Наверное, он решил сделать всё сам, для надёжности. Не нам судить сэра Шилдса, ведь он выхаживает сына уже два года, а мы – просто случайные гости.
На лицо Эвани набежала тень.
– Понимаю. Просто, леди Виржиния… Как же больно чувствовать себя беспомощной!
Тут нечего было возразить.
Вечер прошёл беспокойно, как и ночь. Меня преследовали дурные сны, слышалась постоянно песня Лайзо – «Нет со мною сестры, солнце погасло светлое…» – и на языке чудился солёный привкус. Уже перед рассветом я не выдержала, встала, оделась и решила собственноручно сварить кофе, чтобы немного успокоиться. Но, проходя мимо гостиной, услышала голоса и передумала.
– …собираемся и возвращаемся туда, где потеряли след. Надеюсь, что ночью там никто ничего не затоптал, – судя по голосу, Эллис превозмогал зевоту.
Брэдфорд отвечал более живо – похоже, он выспался:
– Не думаю, друг мой. Мы же оставили там сторожевого, одного из людей Уолша…
– Это-то меня и беспокоит, – мрачно откликнулся детектив. – Такие идиоты если нарочно ничего не испортят, то из лучших побуждений – непременно. Виржиния, не стойте под дверью, подслушивать нехорошо!
Я толкнула створки несколько сильнее, чем хотела – от раздражения.
– А вы, Эллис, не забывайте, что находитесь в моём доме, у меня в гостях… Я, между прочим, всего лишь хотела сварить себе кофе.
– Скучаете по своему «Старому гнезду»? – закивал Эллис участливо. Я присмотрелась к нему – и передумала сердиться. Оживший труп и то выглядел бы лучше! У меня закралась мысль, что этой ночью детектив не ложился вовсе.
– Отчасти. Есть новости?
Эллис помрачнел.
– Есть, и прескверные. В лесу, в овраге, где-то между деревней и поместьем Хэмблов мы нашли короб с лентами и пуговицами, которыми Белла торговала в деревне. Кто-то вспомнил, что она хотела зайти к Кэтрин Хэмбл и отдать ей кое-какие мелочи, заказанные уже давно. А в получасе ходьбы от этого места, на тропе, собаки нашли несколько клочков ткани и явные следы борьбы. Похоже, Беллу схватили именно там, а короб уже выкинули подальше, чтобы избавиться от улик. Если бы с утра шел дождь, то мы бы ничего не нашли, а так – повезло, – вздохнул Эллис и уставился на меня исподлобья. – Виржиния, скажите честно, вы думаете, что девушка ещё жива?
Я открыла рот – да так и не смогла ни слова из себя выдавить. В груди словно всё смерзлось в кусок льда от недобрых, тягостных предчувствий. Детектив вдруг каким-то беспомощным и бесконечно усталым жестом закрыл ладонями лицо.
– Вот и я думаю так же, – произнес он глухо. – Вот и я…
Поиски продолжались целую неделю.
Нельзя сказать, что они уж совсем никаких результатов не дали. В глубине леса умные собаки нашли платок пропавшей Беллы – яркий, красный с чёрным. Однако местонахождение самой девушки оставалось тайной. Надежда таяла не по дням, а по часам, редел строй добровольных помощников Эллиса. Сначала мельник вспомнил о делах, потом владелец паба, затем начали расходиться и остальные.
Только гипси и подчинённые Уолша продолжали методично прочёсывать округу. Но это не могло продолжаться вечно – каждый новый виток поисков лишь оттягивал неизбежное.
И вот сегодня утром Эллис наконец-то признал, что Белла, скорее всего, мертва, и найти её не удастся.
Не знаю, как другие, я ощутила постыдное облегчение. Пустые надежды иногда выматывают сильнее, чем горе, и легче смириться, оплакать, отпустить, чем ждать месяцами того, кто уже не вернется. Но для меня; мне Белла была чужой, просто новой невинной жертвой отвратительного убийцы. А Влади… Впрочем, не знаю, что чувствовал он. Лицо его оставалось таким же угрюмым и невыразительным, как в тот день, у церкви. Говорят, что когда Эллис сообщил, что поиски окончены, Влади лишь кивнул и ушёл прочь – с прямой спиной и стиснутыми до боли зубами, и от него, словно жаром от натопленной печи, веяло глухим отчаянием.
А над деревней повисло душное облако страха.
Эллис приказал ввести новые правила: не ходить по одному женщинам, детям и старикам; отлучаясь надолго, подробно описывать близким свой будущий путь; не принимать от людей подозрительных никакого угощения. Поползли слухи
