— Да, конечно… Давай уповать на то, что именно так все и будет, — кивнул я, в глубине души не очень-то в это веря. Хорошо ли, плохо ли, но племени менкрагноти мы уже больше ничем помочь не могли.
— Самое же замечательное заключается в том, что нам удалось добиться отмены затопления сельвы, — добавила Кассандра, пытаясь подбодрить саму себя, — и после того, как туземцам племени менкрагноти станет известно, что это в значительной степени заслуга Иака, наш друг наверняка не только добьется равноправия в своих отношениях с соплеменниками, но и будет иметь реальные шансы стать в ближайшем будущем преемником Менгке — вождем племени.
Слушая мексиканку, я подумал о том, что Провидение, похоже, решило выдать нам компенсацию за все то плохое, что случилось с нами в последнее время, и на нас посыпались хорошие новости.
— Получается, что то, что я сказал Иаку, когда прощался с ним, и в самом деле сбудется… — самодовольно прошептал я самому себе, откидываясь на спинку стула и вспоминая о том, что я предсказал нашему другу туземцу, что он когда-нибудь станет вождем своего племени.
Несколько минут спустя, все еще сидя за столом, я заметил, что Касси задумчиво смотрит куда-то в угол потолка.
— Ты сейчас думаешь… о Черном Городе? — тихо спросил я у нее, догадываясь при этом, что думает она кое о чем другом.
— А?.. Что?.. — встрепенулась она, поспешно опуская взгляд.
— Я спрашивал тебя, думаешь ли ты сейчас о Черном Городе.
— Э-э… да. И о нем тоже.
— Тебе, наверное… хочется туда вернуться?
— Вернуться? — Касси удивленно подняла брови. — Ты что, шутишь? Мне до сих пор еще страшно спать по ночам, и я оставляю свет включенным, потому что боюсь темноты… А ты что, замышляешь поехать туда еще раз?
— Вот уж нет. — Я отрицательно покачал головой, внутренне радуясь тому, каким был ее ответ. — По правде говоря, я надеюсь, что мне не придется бывать в сельве еще очень-очень долго, а тем более в сельве Амазонки.
— В которой можно натолкнуться на морсего.
— В которой можно натолкнуться на морсего, — повторил я. — Но давай-ка сменим тему… Что же там все-таки делали нацисты? Как ты считаешь, в тех тетрадях, которые мы прихватили с собой, нам удастся найти по этому поводу что-нибудь интересное?
— Возможно… — Касси пожала плечами. — Мне кажется, что нацисты не смогли ни проникнуть в большую пирамиду, ни обнаружить мумии инопланетян, потому что иначе они наверняка забрали бы их с собой… Впрочем, в тех реликвиях, которые им, возможно, все же удалось присвоить, тоже могут содержаться ответы на многие вопросы — в том числе и на те, которые у нас еще даже не возникли.
— А что будет, если в тетрадях написано, где нацисты спрятали присвоенные ими реликвии?.. — спросил я, разглядывая узор скатерти. — И тогда, чтобы получить эти ответы, нужно будет обязательно вернуться в город Z?
— Может быть и такое… — сказала, немного поразмыслив, мексиканка. — Почему ты об этом спрашиваешь?
Я поднес кусок пиццы ко рту и впился в него зубами.
— Видишь ли, — коварно улыбнулся я, прожевав и проглотив то, что мне удалось откусить, — мы ведь получим в качестве компенсации от строительной компании «АЗС» довольно большие деньги. Как, по-твоему, стоит ли потратить их на поиски реликвий, где-то там спрятанных?
Кассандра, задумавшись над моими словами, прищурила глаза.
— Возможно, ты и прав… — ответила она после небольшой паузы. — Имея такие деньги, мы вполне могли бы потратить их на продолжение исследований и поисков. Может, нам и удалось бы узнать, кем изначально были «древние люди», откуда они взялись, что с ними произошло. Самое же интересное — это попытаться узнать как можно больше об инопланетянах, которые посетили нашу планету много лет назад и о которых нам пока не известно абсолютно ничего… Наверняка нас ждет множество других открытий, еще более невероятных… — Кассандра, замолчав, уставилась куда-то в пустоту и сидела так в течение некоторого времени, пока наконец не вспомнила, что в этой кухне есть еще и я. — Думаю, что уж на этот раз ты прав… — слегка усмехнувшись, произнесла она. — Мне самой подобная мысль в голову не приходила, но вообще-то… вообще-то, мы могли бы этим заняться. Думаю, не произойдет ничего страшного, если я вернусь на раскопки в Кадис чуточку попозже.
Не зная, что сейчас произошло — или я ослышался, или Кассандра и в самом деле сказала «мы могли бы», — я уставился на нее, пытаясь понять, не случайно ли она, рассуждая вслух, использовала личное местоимение первого лица множественного числа.
— Ты хочешь сказать, что… — проговорил я, тщетно пытаясь подавить охватывающее меня радостное волнение, — что ты намереваешься остаться со мной?
Мексиканка наклонилась вперед и коротко вздохнула.
— Знаешь, — ответила она, — я не думала, что когда-нибудь снова окажусь в этом доме… и снова буду сидеть здесь с тобой за одним столом.
— Я тоже, — признался я, слегка удивляясь тому, по какому руслу вдруг потек наш разговор. — Честно говоря, я уже и не надеялся, что мы… что мы когда-то снова будем находиться тут вдвоем.
Кассандра пристально посмотрела на меня, но ничего не сказала.
— Знаешь, Касси, — робко добавил я, — а я ведь по тебе скучал. Я очень-очень сильно по тебе скучал и в конце концов понял, что я тебя люблю… люблю так, как еще никого никогда в своей жизни не любил.
Мексиканка в течение некоторого времени, показавшегося мне целой вечностью, смотрела на меня, и я уже стал опасаться, что она сейчас скажет, что не любит меня и что начиная с того момента, когда мы расстались, ей жилось очень даже неплохо…
Наконец она, опершись локтями о край кухонного стола, наклонилась вперед и приблизила свое лицо к моему.
— Ты идиот, — сказала она шепотом.
Затем она легонько поцеловала меня в губы.
Я так сильно этому удивился, что в течение нескольких секунд сидел, как истукан, прежде чем осознал, что только что произошло и что мне в данной ситуации следует делать.
Я медленно поднялся со стула и, притянув ее к себе и запустив пальцы в волосы на ее затылке, закрыл глаза и поцеловал ее в губы так нежно и так чувственно, как уже давным-давно мечтал ее поцеловать.
Приоткрыв затем глаза, я увидел, как одинокий солнечный лучик, пробившись через завесу туч и прошмыгнув через окно к нам в кухню, осветил все вокруг теплым осенним светом. А еще я увидел, как Касси, губы которой все еще касались моих губ, радостно улыбнулась.
Я тоже улыбнулся, чувствуя себя таким счастливым, каким я себя еще никогда не чувствовал.
