Затем он достал из планшетки лист бумаги и стал писать.
Солнце поднялось высоко. На небе не было ни облачка. Саперы один за другим расстегнули воротнички на гимнастерках. Густой сосновый бор, ряд недостроенных деревянных изб, вспаханная полоса земли перед ними — все это создавало впечатление мира и покоя. И тем не менее земля, на которой все это было, вдруг ожила и заговорила суровым языком взрывов спустя двадцать лет после окончания войны.
— Майор сказал, что это могут быть мины в деревянном или пластмассовом корпусе, — сказал Кирилин сержанту. — Нужно искать очень тщательно…
— Все равно непонятно. Мина есть мина, в каком бы корпусе она ни была. Для того чтобы она взорвалась, необходимо на нее либо наступить, либо наехать. А эти взрываются сами по себе. Черт его знает, какие это мины, и почему они вдруг решили именно сейчас напомнить о себе. Почему они молчали столько лет? Здесь прошли уже сотни людей. Сразу после войны по этим местам проехали танки, автомашины, бронетранспортеры. Смотри, для строительства поселка грузовики возили сюда лес, — сержант встал и широким жестом указал на проселочную дорогу. — Здесь нет ни одного квадратного метра земли, по которому бы не ездили или не ходили. И вот, пожалуйста. Ни с того ни с сего земля заговорила. Почему? Все молчали, обводя тревожными глазами поля вокруг.
— Почему, я вас спрашиваю? Дело не в корпусе. Дело сложнее…
— А как взорвалась первая? — спросил солдат.
— Очень странно, — ответил сержант. — Неделю тому назад на строительстве школы работало человек десять колхозников. Это вон там, с правого конца поселка. Внезапно пошел проливной дождь, и люди спрятались под навес, где хранится строительный материал и инструменты. Только они успели туда перебежать, как внутри, заметьте, внутри корпуса школы произошел взрыв. Почему он не произошел раньше? Если это обычная мина, то она взорвалась бы тогда, когда там шла работа. А то она взорвалась ни с того ни с сего…
— Замедленного действия… — неуверенно сказал один сапер.
— Мины замедленного действия имеют металлический взрывной механизм. Я не могу поверить, чтобы саперы, которые здесь работали раньше, их не нашли. Этого быть не может.
Сержант энергично ткнул пальцем в топографическую карту, на которой было написано: “Чисто”…
— Давайте искать еще, — наконец сказал он и стал натягивать ремни корпуса миноискателя на спину. — Нужно торопиться. Строительство поселка и так задержалось на неделю. Колхозники волнуются…
Группа во главе с сержантом стала медленно спускаться вниз, к опушке леса, к тому месту, где только что произошел взрыв. Радист свернул станцию и пошел за ними.
В этот день перед заходом солнца взорвалась еще одна мина, совсем в другом месте, прямо в открытом поле. На месте взрыва не удалось найти ни одного металлического осколка.
В штаб саперного батальона вошел полковник Романов, высокий, стройный, совершенно седой, в пенсне. Все встали из‑за столов. Полковник подошел к каждому и поздоровался за руку. Он остановился возле майора Кириченко и спросил:
— Как дела на участке сержанта Митина?
— Плохо, Николай Васильевич. Ребята прочесали местность пять раз. Обнаружить ничего не удалось. А взрывы продолжаются.
— Есть ли какая‑нибудь система в расположении мест, где происходят взрывы?
— Трудно сказать… — сказал майор и развернул карту. Синими кружками на ней были отмечены места, где произошли взрывы. Кружки беспорядочно сгрудились у того места, где строился новый поселок.
— Странно, — произнес полковник, легонько постукивая пальцем по столу. — Очень странно…
— Вы смотрели архивные материалы относительно военных действий в этом районе? — спросил полковник.
— Конечно, Николай Васильевич. — Майор открыл стол и извлек из него папку. — Вот справка.
“В период с третьего июля по пятое августа 1944 года на этом участке фронта было отмечено пять небольших групп немецких войск, которые именовались “подразделениями Шредера”. Они не входили в состав никаких из известных нам соединений и, по–видимому, были вполне самостоятельными. До настоящего момента не удалось установить, какую задачу выполняли эти войска”.
Далее следовал перечень пунктов, где располагались войска Шредера.
После работы майор Кириченко зашел поговорить с Крымовым, местным старожилом, который жил в этих местах при немцах.
Старик Крымов осторожно поставил блюдечко с чаем на стол и протянул руку майору.
— Добрый вечер, — сказал Кириченко.
— Добрый вечер, товарищ майор. Садитесь пить чай.
— Спасибо, отец. Мне сказали, что вы что‑то знаете о немцах, которые были здесь в последние месяцы войны. Расскажите, пожалуйста, все, что вам известно.
Старик уселся за стол и, отпивая из блюдечка чай мелкими глотками, начал рассказывать хрипловатым голосом:
— Я, как вы, наверное, знаете, работал лесником… Под моей ответственностью был весь лесной массив от Карева до Бутузова и от Шилова до нас. В общем, большие лесные богатства. Началась война, и я перебрался жить в лесную сторожку, недалеко от Зеленого озера. Это как раз там, где сейчас строится новый поселок. Вот там я и жил. Место было спокойное, и казалось, войны никакой не было. Как‑то миновало это кровавое дело наши места. Только перед самым концом войны по проселочной дороге прошли обозы, и после прямо в лес пришли фашисты. Их было немного, человек сорок. Приехали они на трех грузовиках с брезентовыми навесами. Высадились, построили палатки и стали жить. Не торопясь, как будто на отдых приехали. Поставили на полянке большую печку, вроде полевой кухни, и все время на ней в большом котле что‑то варили. Я говорю “что‑то”, потому что поодаль была и обыкновенная кухня, и на ней они варили себе еду. А на этой что‑то другое.
— Что же? — допытывался майор.
— Вот этого я не знаю. Только то, что они варили, после выливали в деревянное корыто и замешивали с песком и глиной. И из этой смеси они лепили глыбы, вроде как буханки хлеба, и складывали их пирамидкой на солнышке. Эти штуки высыхали и становились твердыми, как камень…
— А ты откуда знаешь? — спросил майор.
— Я их собственными руками трогал. Как‑то ночью, из любопытства.
— Что же фашисты сделали с этими глыбами?
— Вот этого я не знаю. Перед самым отступлением они выгнали меня из сторожки в поселок. Когда они ушли, я вернулся к Зеленому озеру. А там уже никаких следов не осталось. И корыто исчезло. И камни. Наверное, все это они увезли с собой.
Саперы с любопытством смотрели на молодого штатского человека в очках, который, неловко переминаясь с ноги на ногу, осматривался вокруг. Рядом с ним стоял майор Кириченко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
