Остров Кифера лежит к югу от Пелопоннеса против мыса Малея. Он являлся центром культа Афродиты со знаменитым святилищем богини. От названия острова происходит эпитет Афродиты «Киферийская» (или «Киферская»). Обратим внимание, что спокойному и счастливому возвращению греков домой мешает северный ветер Борей. В этом, казалось бы, простом уточнении конкретной «розы ветров», на наш взгляд, стоит выделить и второй, так сказать, аллегорический план. Разрушив Трою, греки вступили в конфликт с северными арийско-праславянскими племенами или теми, которых египетские фараоны назвали «народами моря». Неурядицы в родных пенатах, которые переживают многие из разрушителей Трои, связаны, видимо, с жесткой реакцией северян. Думается, совершенно не случайно, что спутников Одиссея относит в открытое море именно около острова Афродиты — богини, покровительствовавшей троянцам. Внутренняя нестабильность Греции, возникшая сразу же после троянской победы, обусловлена внешними обстоятельствами — угрозой с севера и поддержкой северянами своих ставленников на территории Эллады. Вот почему триумфатор Одиссей не может сразу же вернуться домой, а странствует ровно столько времени, чтобы закончился второй поход «народов моря». Но не будем забегать вперед.
Девять дней, гонимые ветром, плыли Одиссей и его спутники по широкому морю, а на десятый приплыли в страну лотофагов. Высадившись на берег и запасшись водой, они устроили обед. После отдыха Одиссей избрал троих из своих спутников и послал их узнать, что за люди обитают в этой земле. Лотофаги радушно приняли Одиссеевых спутников и дали им отведать лотоса (лотофаги значит «вкушающие лотос»). Попробовав этой сладкой цветочной пищи, они забыли о возвращении и решили остаться в стране лотофагов. Тогда Одиссей силой притащил их к кораблям и, плачущих, привязал к корабельным скамьям. Остальным же повелел немедленно сесть на корабли, опасаясь, чтобы кто-нибудь не попробовал лотоса и не забыл о своем намерении вернуться в отчизну. Но где же находилась страна лотофагов?
Ответ на этот вопрос можно найти у Геродота, который сообщает, что племя лотофагов проживало в Ливии. «Они питаются исключительно плодами лотоса (Геродот говорит о растении Zizyphus letus, которым еще и теперь питаются жители острова Джерба. — А. А .). Величиной же плод лотоса приблизительно равен плоду мастикового дерева, а по сладости несколько похож на финик. Лотофаги приготовляют из него вино» (Геродот). Мнение «отца истории», безусловно, очень авторитетно и заслуживает самого пристального внимания. Геродотовское истолкование принимается комментаторами «Одиссеи» практически безоговорочно. Но, на наш взгляд, тема лотофагов нуждается в некотором развитии.
Дело в том, что цветок лотос был очень любим египетской молодежью, его называли также цветком Осириса. Кроме того, лотос был посвящен также и египетской богине плодородия — Исиде. Во время подъема Нила, когда появлялись эти волшебные цветы, египетские девушки и юноши, нарвав их, украшали ими свои жилища, себя и бегали в венках по улицам сел и городов, приветствуя всех радостным криком: «Много лотосов на воде, велико будет плодородие». В знак благодарности и восторга они украшали этими цветами статую Озириса и его алтарь. Но лотос, что особенно важно для нас, имел и экономическое значение в Египте. Корневища цветка считались съедобными и доставляли пропитание целым тысячам египетских семей. Корневища эти обыкновенно по спаде вод собирались, сушились на солнце и складывались в особые подвалы на хранение. Их ели главным образом в отварном виде, как картофель. По вкусу своему они также несколько напоминали картофель, но вызывали сильную жажду. Вообще они были в таком ходу и пользовались такой любовью народа, что продавались всюду разносчиками на улицах. Кроме того, по словам Диодора, в пищу шли также и мучнистые зерна лотоса, которые размалывали в муку и пекли из нее хлеб. Затем из корня и семян приготовляли еще лекарство «неню-фар». В дело шли также и плоские, блюдцеобразные его листья. Из них приготовляли сосуды для напитков, и Страбон рассказывает, что в его время все лавки Александрии были завалены этими листьями.
Так, может быть, лотофаги — это попросту завуалированное имя египтян? Наше уточнение может показаться непринципиальным, но это не так. Ливийцы воевали вместе с «народами моря» против египтян. Поэтому от того, с кем сдружился Одиссей — с ливийцами или с египтянами, — зависит правильное объяснение одиссеи царя Итаки. Если относительно Менелая мы привели аргументы в пользу того, что он в конечном итоге присоединился к союзу «народов моря», то с Одиссеем такого не произошло. Он был единственным из ахейских вождей, который продолжил войну против союзников Трои. И у нас есть все основания утверждать (чуть далее мы приведем дополнительные доказательства), что Одиссей оставался непримиримым врагом арийско-праславянских северных племен. Пристав к берегам Африки, он заручился поддержкой египтян и в дальнейшем стал воевать против «народов моря». А то, что египтяне в рассказах Одиссея не названы своим прямым именем, так ведь недаром Одиссея называли хитроумным. Более того, в своих скитаниях по Средиземному морю Лаэртид должен был скрывать это обстоятельство, поскольку, как мы увидим в дальнейшем, он попадал и в земли, контролировавшиеся «народами моря», а там распространяться об этом было крайне опасно.
Пункт III. Циклоп Полифем
Вскоре после отплытия из земли лотофагов Одиссей прибыл со своими спутниками в страну исполинов-циклопов. Под защитой бессмертных богов эти одноглазые великаны не пахали и не засевали полей. Тучная земля, орошаемая дождем, все давала им без посева: и пшеницу, и ячмень, и роскошные лозы винограда. История посещения Одиссеем этого волшебного острова едва ли не самая популярная в греческой мифологии.
Выйдя на берег, Одиссей и его спутники увидели невдалеке, в крайнем, стоявшем у берега утесе пещеру, густо покрытую лавром. Перед ней находился двор, огороженный стеною из огромных, беспорядочно набросанных камней, а вокруг него частым забором стояли сосны и дубы. В пещере этой жил муж исполинского роста, Полифем, сын Посейдона и нимфы Фоозы. Оставив почти всех своих воинов на корабле, сам Одиссей с двенадцатью храбрейшими друзьями отправился к пещере. Взято было немного пищи, и один мех был наполнен сладким, драгоценным вином, что на прощанье подарил Одиссею жрец Аполлона Марон, пощаженный с женой и детьми во время разрушенья Исмара: то был крепкий и божественно сладкий напиток.
Исполина не было в это время в пещере. Он пас на лугу неподалеку своих баранов и коз. Одиссей и его товарищи вошли в пещеру и стали с удивлением все осматривать в ней. Много было там сыров в тростниковых корзинах, в отдельных закутах были заперты по возрастам козлята и барашки: старшие со старшими, средние со средними, младшие возле младших. Ведра и чаши были налиты до краев густой простоквашей. Товарищи стали просить Одиссея, чтобы он, запасшись сырами, не медлил в пещере, а, взяв в закутах отборных животных, с добычей бежал на корабль и продолжал путешествие. Но Одиссей отказался внять совету, ему хотелось встретиться с Полифемом и получить от него дары. Одиссей признается:
Видеть его мне хотелось в надежде, что, нас угостивши,
Даст нам подарок: но встретиться с ним не на радость нам было.
Другими словами, Одиссей хотел прихватить из страны циклопов не только провизию на обратный к дому путь, но и нетленные сокровища, которыми славилась их страна.
Конфликт с населением острова Гомер представил в виде сказочной истории об ослеплении обитателя одной из пещер острова — Полифема. Одиссей ранил исполина. Ему и шести его товарищам, избежавшим участи быть съеденными циклопом, не под силу было одолеть великана в открытом бою, поэтому им пришлось спешно бежать. И все закончилось бы для Одиссея благополучно, но он открыл Полифему свое имя:
Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит,
Как истреблен твой единственный глаз, ты на это ответствуй:
Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта
Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой.
Взревел от злости циклоп, ибо сбылось древнее пророчество о том, что лишит его зрения Одиссей. Думал, однако, великан, что это несчастье постигнет его в бою с таким же высоким и боговидным мужем, как он. Но уступить «хилому» и ничтожному человечишке — нет, терпеть такой позор было невыносимо!
Одиссей разговаривал с Полифемом, находясь на безопасном для себя расстоянии от берега. Циклоп уже не мог настичь греческого героя и отомстить ему. И тогда великан обратился с мольбой к своему отцу:
Царь Посейдон земледержец, могучий, лазурнокудрявый,
Если я сын твой и ты мне отец, то не дай, чтоб достигнул
