Твери. Молоды они, удаль хотят свою показать. Полагаю, что еще много славных битв им предстоит, да и нам с тобой, Великий князь, — он просто искрился от радости, которая была настолько наигранной, что у меня скулы свело.
— Полагаю, что нам нужно пройти в палаты думские и поговорить, прежде, чем отдыхать с дальней дороги пойдешь, боярин, — я смотрел на него, не мигая, и он ответил мне таким же колючим взглядом, который вовсе не вязался с его наигранной веселостью.
— Твоя правда, Великий князь, вести отца твоего ждать не могут, — я развернулся и направился к высокому крыльцу, даже не проверяя, следует ли Образец за мною. Уже на самом крыльце меня нагнал Волков и пошел впереди. Слегка обернувшись, я увидел за своей спиной Милославского, который выглядел непривычно серьезным. Они тоже что-то чувствуют, какую-то неправильность, иначе зачем встали таким образом, чтобы закрыть меня собой?
До думской палаты мы дошли достаточно быстро. В голове гулял ветер, ни одной мысли не задерживалось. Я понятия не имел, что именно происходит, а гадать не имело смысла, скоро и так все проясниться. Зайдя через обязательно низкую дверь в палату, я быстро направился к княжескому креслу. Хоть так буду чувствовать некоторое преимущество перед этим слишком самоуверенным боярином. Мои рынды встали по обе стороны от меня, когда я сел, не оставив Образцу выбора, кроме как стоять передо мной. Он намек понял и оскалился.
— Так что же мне передал Великий князь? — с нажимом спросил я его, намекая на то, что время пустопорожней болтовни закончилось.
— Дошли до Великого князя слухи, будто ты, Великий князь, бояр, кои Михаила Борисовича предали, открыв перед тобой ворота, оставил на их уделах и даже боярских дворов не лишил?
— Это частью нашего договора было, — я нахмурился так, что лобовина заболела. — Разве ж отец мой не поступил бы также, сохранив жизни людишек как пришедших со мной, так и живущих в Твери?
— Все так, ты в своем праве был. Вот только меж этих бояр и такие вроде Михаила Холмского затесались… — Ах вот в чем дело. Я закусил щеку, чтобы площадной бранью не разразиться. Не знаю, что Иван третий не поделил с Михаилом Холмским, но в известной мне истории, папаша князя этого уже после его присяги ему, все равно сгноил где-то, вышвырнув с удела и отобрав все. Вот только, я подозреваю, что Холмский, который лично мне показался весьма здравомыслящим человеком и неплохим государственником, всего лишь причина для чего-то большего.
— Я слово боярам дал, — тихо, чтобы не сорваться на крик, прошипел я. — И слово свое держать буду.
— И в этом твоя правда, князь, — Волков, стоящий рядом со мной, слегка дернулся, услышав такое обращение Образца ко мне. — Вот только, слово это твое, князь, а Великий князь Московский своего слова боярам Тверским не давал. А по повелению его, Великое Тверское княжество сейчас удельное княжество под Московским. И ты, как удельный князь, обязан подчиняться отцу своему, — я почувствовал, как у меня дернулась щека. Не такой жизни я здесь себе представлял, совсем не такой. — Так какой ответ твой будет, князь, Великому князю Московскому?
— Я дал слово, — упрямо повторив эту фразу, чувствуя, как вокруг горла затягивается петля. Я не смогу воевать с Московским княжеством. Во-первых, оно гораздо сильнее, и это объективное мнение. А, во-вторых, я попросту не смогу залить Русь кровью, втягивая в междоусобную войну, которых ей, видит Бог, хватало. И, скорее всего, именно поэтому, идя на Тверь, я словно на казнь шел, учитывая, что со мной весьма умелый воевода был, который не дал бы мне проиграть. Вот только что мне делать? — Ежели Великий князь Московский хочет лишить этих бояр того, о чем была наша с ними договоренность, то пускай сам сюда приезжает и суд свой княжеский устраивает, а я на такое предательство не пойду.
— Я передам твои слова, князь, отцу твоему. Думаешь, второго ослушания он допустит? — Образец усмехнулся. — Подумай, князь, подумай хорошо, да княгиню пока встречай. Как раз она должна будет приехать к тебе, к моему возвращению, — и Образец, развернувшись, быстро вышел из палаты.
— Что, вот так и отпустишь, этого песьего сына? — Милославский оскалился, а повернувшись к нему, я увидел, что Васька меч свой наполовину вытащил из ножен.
— Придется, Васька, — я вздохнул. — Может быть, отец придет в себя, и мы сумеем договориться.
— Твои бы слова, да Богу в уши, — Милославский с силой вернул меч в ножны.
— Хорошо бы, — я задумался. — Вот что. Людей понадежнее отберите и перенесите казну из терема в мои палаты. Думаю, что так оно надежней будет.
Катерина
Спустившись со ступеней, ведущих ко входу в замок, я несколько раз оглянулась, но из центральных дверей за мной никто больше не вышел. Скорее всего, где-то есть еще парочка ходов, через которые выпускают прислугу и сопровождение. Я не знала, что мне делать и к кому обратиться, а когда ко мне подвели коня и оставили с ним наедине, то впала в самый настоящий ступор.
Машинально взяв протянутую уздечку, наверное, эта штука называлась именно так, я посмотрела в глаза здоровенному чудовищу, не понимая, как им пользоваться. Видимо, конь что-то почувствовал, потому что тряхнул головой и топнул передними копытами, вырываясь из моих рук. Не то, чтобы я его как-то крепко держала, но ситуация была не слишком приятная и начала привлекать нездоровое внимание уже ожидающих отъезда людей, большинство из которых сидели на своих лошадях довольно свободно.
— Да что с тобой такое? — к взбрыкнувшей лошади подбежал парень лет шестнадцати, при виде которого это исчадие ада, наконец, упокоилось. Они что, серьезно думают, что я поеду на этом? Я же никогда лошадь вживую не видела, только на картинке и то в детстве. — Сеньора, дайте руку, я вам помогу.
— Эм… — я внимательно оглядела небольшую площадку, которая начала заполняться людьми, конями, какими-то повозками. На некоторых из них сидели женщины, включая Ванессу, и о чем-то весело переговариваясь между собой. Почему эта идиотка Катерина ездила верхом, а не в какой-нибудь карете, потому что сейчас, глядя на эту усмехающуюся махину, я всерьез раздумывала о том, чтобы присоединиться к прислуге.
— Как тебя зовут? — я обратилась к юноше, который все еще протягивал мне руку.
— Джакомо Фео, сеньора. Я ухаживаю за лошадьми и всегда сопровождаю вас в длительных поездках, вы не помните? — Немного нахмурился он, видимо, не понимая, как я могла забыть его имя. Да, вот такая я стерва, мог бы уже привыкнуть.
