— Ново дело! — Симукова вскинула брови. — Не примечала никого. Ко мне не заходила. Спасибо, Томочка! Я не боюсь, у меня — ажур!
И все же неосознанная тревога шевельнулась у нее в груди. Пора было закрывать киоск. На каждую покупательницу она бросала изучающий взгляд. Но шныряющая где-то вокруг загадочная особа так и не появилась. Это совсем не поправилось Симуковой.
Все объяснилось, когда, закрыв киоск, она миновала людную привокзальную площадь и вышла на высокий Бородинский мост.
— Извините, можно с вами поговорить?
Она оглянулась. Почти рядом, догоняя ее, шла молодая стройная женщина. Лицо ее сразу показалось Симуковой знакомым, но где ее видела — не помнила, лишь подумала, что, вероятно, о ней предупреждала Тамара.
— Почему нельзя? Если вам нужно…
На всякий случай она приветливо улыбнулась. Но уже в следующую минуту улыбка исчезла с ее лица. В женщине она узнала девушку, которая была на фотографии у Степана в столе.
— Мне надо… я хочу… о Степане нам надо поговорить… — сбивчиво начала Таня, бледная от волнения. — Ведь вы Симукова? А я Таня… Татьяна Сиротина. Вы знаете, что Степан арестован? Конечно, знаете, следователь говорил…
Обе остановились, одинаковым движением положили руки на чугунные перила. Симукова тоже побледнела. Но ее бледность была вызвана другим чувством: она с недобрым любопытством в упор смотрела на Таню, сузив красиво подведенные глаза. В них горели злые огоньки.
— Явилась, пожаловала… А я, дура, не пойму, к кому, думаю, он каждое воскресенье ездить повадился? И невдомек. А оно вон оно что! Хранил он твои карточки, подтвердить могу, в ящике стола хранил, на самом дне. И мне не показывал. За чем же, подлая, ко мне пожаловала?
Она говорила тихо, свистящим шепотом, чтобы не привлечь внимание людей, идущих мимо. Таня, казалось, не видела открытой враждебности, она так волновалась, что вряд ли до нее доходил смысл слов Зинаиды Симуковой.
— Зина… можно мне вас так называть? Это ужасно, Степан в тюрьме. Он ни в чем не виноват, вы знаете его… Он но может быть виноватым! Зина, выслушайте меня! Спасать надо Степана, слышите — спасать!
— Не кричи, дура! Люди идут. Теперь меня слушай, разлучница.
Она тоже задышала бурно, ее глаза с разлетающимися бровями стали похожи на кошачьи.
— Хотела получить Степана? Вот и получила. Ешь его теперь хоть с солью, хоть с перцем. Сел в тюрьму — значит, заслужил. Поняла? Ты и спасай. А я тут при чем? Ново дело! Может, вместе вы с ним чего натворили…
— Зина, Зина, не то вы говорите! — Таня в отчаянье ломала руки. — Ну зачем вы так? Я понимаю… мы обе женщины. Выслушайте меня!
— И слушать не буду!
— Не звала я его, не разлучала. Он сам пришел. Не о том сейчас. Следователь говорит, часы у вас золотые. Это самая гласная улика. Будто Степан вам подарил… А Степа говорит, что вы их на улице нашли. Для Степана это очень важно, вы даже не представляете как! Его обвиняют, будто женщину ограбил, убить хотел молотком. Это ужасно! И часы у нее отнял…
— Степан убить хотел? Дурак твой следователь!
— Спасать его надо. А часы — улика, понимаете? Где вы их взяли? Степан не мог вам подарить.
— Где взяла — мое дело! Мои часы. Не хочу в ваших делах чествовать, вот мой сказ! Своих забот хватает. Кончен разговор!
Она круто повернулась от уронившей руки Тани, сделала несколько шагов и остановилась. Таня замерла. Симукова обернулась, смерила ее взглядом с головы до ног и внятно казала:
— И что он только в тебе нашел? Ты ведь тощая, как вобла!
Солнце опустилось за здание Киевского вокзала. Высокая Пашня с орлами, распластавшими крылья на углах, казалась на пламенеющем небе вырезанной из черной бумаги. Из-под фолета моста выплыл белый речной трамвай, переполненный пассажирами. Молодые люди на палубе увидели склонившуюся над перилами женскую голову, закричали, замахали гитарой.
Таня ничего не видела и не слышала. По ее лицу катились слезы. Люди, проходившие мимо, видели ее вздрагивающие плечи, понимали, что женщину душат рыдания. Одни оглядывались, смотрели сочувственно, другие равнодушно. Пожилой мужчина в морской форме остановился возле нее, потоптался в нерешительности, потом сказал:
— У вас горе? Может, я смогу вам помочь?
Таня не обернулась, еще глубже втянула голову в худенькие плечи.
Укладова появилась в следственном отделе неожиданно — Митин только руками развел, увидев ее входящей в кабинет.
— Сил больше нет, надоело, — объяснила она. — И неудобно: здоровый человек, только место занимаю. У них же теснота. Я так главному врачу и сказала. И вот видите — выписали.
— Что ж, Галина Семеновна, я рад!
Она не удивилась, узнав, что Воронова задержали в тот же день, когда он совершил побег.
— А я и не сомневалась в этом. Бежать из-под стражи — это же безумие! Когда он закричал и в окно прыгнул, у меня сердце оборвалось. А потом подумала: куда он денется? Разве скроешься, если вы, Сергей Петрович, за это возьметесь!
Последнюю фразу она сказала с улыбкой, как шутливый комплимент. Митин с шутливым поклоном его принял. Воспользовавшись случаем, он показал ей чемодан, стоявший в углу.
— Ваш?
— Конечно! — Она кинулась к чемодану, подняла его. — К сожалению, пустой… А был полный. Так ничего из вещей и не нашли? И деньги, конечно…
— Увы!
— Я понимаю. Хорошо, что жива осталась. Посмотрите, почти никаких следов! — Она показала следователю пальто, повертываясь перед ним, как перед зеркалом. — Нянечки отмыли. А помните, какое было? Возьму у вас деньги и отблагодарю их.
Митин по телефону вызвал к себе Николая Андреевича. Владыкин вошел и почти заполнил собой крохотную комнатку. С благожелательным любопытством познакомился с Укладовой. Она рядом с ним выглядела миниатюрной.
— Вот какие приключения случаются у нас в Москве! Будет о чем рассказать в Магадане. Домой собираетесь? — спросил он.
— Боже сохрани от таких приключений! — улыбнулась она. — А что мне еще здесь делать? Путевка пропала, и знакомых никого, одни вы… И денег только на обратную дорогу.
— А на суд мы вас пригласим, если не возражаете. За наш счет, разумеется, все оплатим — и дорогу, и суточные. Суд, я думаю, недели через две состоится. Кстати, Сергей Петрович, позвони в отделение, чтобы гражданке выдали справку о похищении документов. Ведь вам нужен новый паспорт?
— Еще бы!
— По справке из милиции вам его выдадут в любом месте. Сегодня же лететь хотите? Если надо, поможем с билетом.
— Спасибо, я сама… Поеду поездом: лететь боюсь, — опять улыбнулась она.
