одежды сходство с собственной участью.
Солнце поднялось выше, и из прищуренных лиловых глаз дрова потекли слезы.
Он уже не видел этого дымка, он вообще ничего не мог видеть, ослепленный блеском этого ужасного огненного шара. И все же он сидел и смотрел прямо на свет зари.
Чтобы выжить, надо было привыкнуть.
Он больно уперся носком ноги в острый каменный выступ, заставляя себя забыть о рези в глазах и головокружении, которое грозило лишить его равновесия.
При этом он почувствовал, как истончились его искусно сплетенные сапоги, и понял, что они тоже вскоре превратятся в ничто.
А потом, наверное, настанет очередь. Неужели изумительное оружие дровов, поддерживавшее его в стольких испытаниях, перестанет существовать? А какая судьба уготована Гвенвивар, его чудесной подруге-пантере? Дров бессознательно опустил руку в карман и коснулся безупречно выполненной волшебной фигурки, с помощью которой он призывал пантеру. В этот миг сомнения надежность вещицы успокоила его, но что, если исчезнет и эта фигурка, тоже сделанная руками темных эльфов и насыщенная магией, действующей только в их владениях? Неужели тогда он потеряет и Гвенвивар?
– Каким же жалким существом я стал! – посетовал дров на своем родном языке. Уже не в первый и наверняка не в последний раз он засомневался, таким ли уж мудрым было решение покинуть Подземье, тот мир, где обитали его злые сородичи.
В голове у него гудело, пот заливал глаза, усиливая жгучую боль. Солнце продолжало свое восхождение, и дров больше не мог терпеть. Он встал и направился к маленькой пещере, служившей ему домом; рука его снова рассеянно легла на фигурку пантеры.
Пивафви висел на нем лохмотьями и плохо защищал тело от порывов ледяных горных ветров. В Подземье не было ветра, если не считать слабых воздушных потоков, рождавшихся над озерами магмы; не было там и обжигающего холода, кроме, разве что, леденящих прикосновений какого-нибудь чудовища, не подвластного смерти. В наземном мире, с которым дров познакомился несколько месяцев назад, обнаружилось много отличий; порой ему казалось, что даже чересчур много.
Однако Дзирт До'Урден не собирался сдаваться. Подземье было миром его народа, его семьи, и в этой тьме он не мог обрести покой. Следуя своим убеждениям, он восстал против Ллос, Паучьей Королевы, богини зла, которую его народ чтил превыше самой жизни. Темные эльфы, сородичи Дзирта, не простили ему отступничества, а в Подземье не нашлось достаточно потаенных мест, чтобы укрыться от их длинных рук.
Даже если бы Дзирт знал, что солнце сожжет его плоть, как сожгло сапоги и драгоценный пивафви, и что ему суждено превратиться в бесплотный серый дымок, который развеет холодный горный ветер, он и тогда не отрекся бы от своих убеждений и чувства собственного достоинства-тех качеств, которые наполняли его жизнь смыслом.
Дзирт сбросил с себя остатки плаща и швырнул их в глубокую расселину.
Ледяной ветер щипал его лоб, покрытый бисеринками пота, но дров гордо шагал, не опуская головы, сжав челюсти и широко раскрыв свои лиловые глаза.
Эту судьбу он избрал сам.
* * *
На склоне другой горы, неподалеку от убежища Дзирта, наблюдало за восходом солнца еще одно существо. Улгулу тоже покинул место своего рождения отвратительные дымящиеся ущелья, прорезавшие уровень Гехенны, но этот монстр ушел оттуда не по своей воле. Таков был рок Улгулу, его предначертание – расти в этом мире до тех пор, пока он не наберется сил, чтобы вернуться в свой дом.
Предназначением Улгулу были убийства – он питался жизненной силой слабых смертных, окружавших его. Он уже почти достиг зрелости, огромный, сильный и ужасный.
Каждое убийство делало его сильнее.
Часть 1
ВОСХОД
Оно сжигало мои глаза и причиняло боль каждой клетке моего тела. Оно уничтожило мой пивафви и мои сапоги, лишило магической силы доспехи и ослабило мощь верных сабель. И все-таки каждый день я. непременно приходил туда, садился на выступ скалы, как на скамью подсудимых, и ждал восхода солнца.
Каждый раз оно действовало на меня странным образом. Несмотря на острую боль в глазах, я не мог не восхищаться красотой этого зрелища. Краски мира перед самым появлением солнца захватывали мою душу. Подобного чувства не вызывали у меня никакие тепловые узоры Подземья. Сначала я думал, что эта восторженность порождена необычностью картины, но даже сейчас, много лет спустя, мое сердце вздрагивает с первым проблеском, возвещающим приход зари.
Теперь я понимаю, что наблюдение за солнцем, мое ежедневное наказание, было больше чем простым желанием привыкнуть к образу жизни на поверхности.
Солнце стало символом различия между Подземьем и моим новым домом. Общество, из которого мне пришлось бежать, мир тайных сделок и предательских заговоров, не могло бы существовать на открытых, пространствах при. свете дня.
Вопреки всем причиненным мне физическим страданиям, солнце стало символом моего отречения от другого, темного мира. Кучи этого разоблачительного света укрепили мои убеждения в той же мере, в какой ослабили действие волшебных предметов, сделанных дровами.
При свете солнца пивафви – защитный плащ, обманывающий пытливые глаза, одежда воров и убийц, – стал всего лишь жалкими бесполезными лохмотьями.
Дзирт До'Урден
Глава 1
ГОРЬКИЕ УРОКИ
Дзирт прополз сквозь спасительный кустарник и двинулся по плоскому голому камню, ведущему к пещере, заменившей ему дом. Судя по всему, совсем недавно нечто пересекло эту тропу. Следов не было видно, но запах ощущался сильный.
Гвенвивар кружила в скалах над пещерой. Вид пантеры принес дрову успокоение. Дзирт привык безоговорочно доверять Гвенвивар и знал, что она учуяла бы любого врага, притаившегося в засаде. Он скрылся в темной расселине и улыбнулся, услышав, как вслед за ним пробирается пантера.
Возле камня, лежащего у входа в пещеру, Дзирт остановился, чтобы дать глазам время привыкнуть к полумраку. Солнце, быстро спускавшееся по западному склону небес, светило по-прежнему ярко, но в пещере было очень темно, и зрение Дзирта восстановило способность воспринимать инфракрасный спектр. Как только его глаза перестроились, он обнаружил незваного гостя. Отчетливое свечение источника тепла, то есть живого существа, исходило из-за камня, лежащего в глубине пещеры. Дзирт почувствовал облегчение: Гвенвивар находилась всего в нескольких шагах, и кроме того, принимая во внимание размеры камня, пришелец вряд ли был крупным животным.
Но все-таки Дзирт вырос в Подземье, где любое живое существо, независимо от размера, могло оказаться опасным. Он дал знак Гвенвивар держаться поблизости от выхода и пополз вокруг камня, чтобы получше рассмотреть того, кто вторгся в его жилище.
Ему никогда не доводилось видеть подобное животное. Оно
