— Ну-ка, ну-ка. — Он потянул руку мертвеца к себе. Казалось, его совсем не заботило то, что рядом лежит мертвый ребенок и его забитая до смерти мать. — Ни хренашечки себе, — повторил он. — Да у этого фраера котлы нехилые! — Он снял с руки убитого часы и напялил их на свое запястье. Затем довольно хмыкнул. — «Радо», мать его!
Из отверстия в стене раздалась автоматная очередь, и пожилой вавилонец рухнул на мертвого вандала. Николай прижался к стене, успев схватить обрез.
— Охит, мат кто-то еще едорв тсе, — послышался шепот.
«Боитесь? Правильно, бойтесь меня», — подумал Николай и, перекатившись за трупы, дважды выстрелил в темноту пробоины в стене…
Горящий Т-64 продолжал стрелять. Надо отдать должное тому, кто закрылся в танке. Бронированная машина уже вся была объята огнем, а он продолжал вести бой. Танк был неким рубежом между толпой вандалов и отрядами защитников Вавилона.
— Он же сгорит там! — разнесся вопль Варяга. — Вперед, мать вашу! Или вы вечно будете держать оборону, пока вас всех не перебьют?!
— Мужики! Сверху Кабан с отрядом и с агээсами засели! — закричал кто-то. — Если мы пойдем в атаку, они поддержат нас огнем! А если нет, то начнут нас расстреливать как трусов и дезертиров!
— Какого хрена?!
— Вперед, я сказал! За мной!!! — заорал Варяг и бросился в атаку.
Следом за ним побежал Сквернослов.
— Мужики! Да неужто мы свой город не отстоим! — вскочил боец с красной звездой на рукаве. — Вперед! За Вавилон!
Воодушевленная тремя смельчаками, а может, в большей степени угрозой расстрела из АГСов, толпа вооруженных вавилонцев поднялась в атаку. Они вопили «ура!» для собственного приободрения и неслись на врага. Многие падали, сраженные выстрелами. Сверху закашляли АГСы, разнося тылы вандалов в клочья. Наконец две армии схлестнулись в рукопашной схватке. Жуткое зрелище проламываемых черепов, разрываемых железными прутами и ножами животов. Живая масса заливала все пространство вокруг себя кровью.
— Илья! Держись! Через нижний люк вылазь! — закричал бросившийся к танку Яхонтов.
— Варяг! Под танком обломки какие-то! — воскликнул Сквернослов. — Он не сможет вылезти!
— Черт! — Яхонтов лихо вскочил на семьдесятдвойку, к которой все еще был прицеплен массивным тросом Т-64.
— Погоди! Погоди! — кричал лежавший у входа в гостиницу вандал. Он держал своими руками нож, который пытался вонзить в него навалившийся вавилонец. — Не надо! Хватит! Не надо! Пожалуйста!
Кончик ножа вонзился в шею и стал медленно, по мере того как вандал терял силы, входить все глубже. Из его рта забил фонтан крови. Вандал закатил глаза и судорожно забился в агонии.
— Я по-таралбански не понимаю, сука, — прорычал вавилонец и, выдернув свой нож, бросился в сторону основной схватки.
Николай вышел из темноты гостиницы, держа в руках очередной трофейный автомат, и с сочувствием посмотрел на все еще живого вандала.
— На, не мучайся. — Васнецов выстрелил ему в голову.
— Колян! Твою мать! Ты где был все это время?! Мы думали, тебе шандец полный настал! Тут такое творится! — закричал подбежавший к нему Сквернослов.
— Я знаю, — равнодушно пожал плечами Васнецов.
— Слушай, там Людоед в танке горит!
— Надо его на улицу оттащить и снегом закидать.
— Да ты в своем уме? Танк снегом закидать?
Тягач вытянул Т-64 на ровное, не захламленное обломками место. Сцепка продолжала двигаться, но тут догонявшие оба танка Николай и Сквернослов увидели распластавшегося на снегу Илью. Одежда на нем дымилась.
— Крест! — Вячеслав подбежал к нему и помог подняться.
— Я теперь знаю, что чувствовали куры-гриль, — пробормотал Людоед, устало улыбнувшись. На его черном от копоти лице были видны только зубы. — Я в порядке. Идите, убейте кого-нибудь. Я за Варягом. Там снаряды в башне. Рванет сейчас. Не подходите к танку и не пускайте никого.
Он, хромая, побежал к тягачу.
Защитники неумолимо теснили врага обратно к пробоине, которую проделали вандалы в самом начале. Схватка продолжалась на обломках арены, похоронивших под собой зрителей того рокового боя.
— Слушай, Колян, мы тут и так изрядно повозились. Может, хватит? Теперь и без нас справятся. Это их дело, в конце концов.
— А ты, Славик, убивай не ради кого-то. Не ради того, чтобы помочь кому-то…
— А ради чего?
— Просто ради того, чтобы убивать, — угрюмо пробормотал Николай.
— Чего? — поморщился Вячеслав.
Позади раздался оглушительный взрыв, и горячая волна сбила их с ног. Внутренним взрывом сорвало с горящего Т-64 башню, и та, полыхая, упала на Т-72…
33
Недра
Испуг прошел, когда в клубах дыма и пыли показались Варяг и Крест. Яхонтов держался руками за голову, а Людоед помогал ему идти. Варяг был контужен. Но во всяком случае, они оба живы. А дальнейший путь без них немыслим.
Теперь они вчетвером сидели на большом обломке бетонного блока, который, кажется, был стеной большого помещения, являвшегося местной ареной. Вокруг царила суета. Убирали завалы. Убирали трупы. Таскали раненых. Собирали гильзы и оружие.
— Вовремя мы смотались от танков, а, Варяг? — устало произнес чумазый Илья.
— Угу, — простонал лежавший на плите Яхонтов.
— Ему совсем худо? — озабоченно спросил Сквернослов.
— Да ерунда. Оклемается скоро, — махнул рукой Людоед. — У меня четыре контузии, и ничего. Как живой. А у него легкая форма.
— Четыре контузии? — пробормотал Варяг. — По тебе заметно, Людоед.
— Я же говорю, что с ним все в порядке.
Вячеслав кивнул и принялся усердно ковыряться в носу. После взрыва танка у него обильно шла носом кровь. И теперь он занимался извлечением из ноздрей кровавых соплей.
— Ого, как это там поместилось? — тихо воскликнул он, глядя на то, что налипло на его палец.
— Славик, прекрати, это отвратительно, — поморщился Николай. — Тебе уже тридцать, а ведешь себя как…
— Брось, Колян. Мне было девять, когда все случилось. А тем летним днем все наше летоисчисление закончилось.
— И все равно…
— Перестань, брат. Неужто это отвратительнее того, что мы тут делали? Черт… Доковырялся… Опять кровь пошла…
— Ложись, — сказал ему Крест. — Тут холодно. Сейчас пройдет.
— Эй!!! — К ним подошел патруль из трех бойцов. Старший, с черной бородой, сурово взглянул на них. — И какого черта вы тут сидите? Почему не работаете, как все?
— А мы не местные, — пробубнил Варяг. — Нам не положено.
— Это кем не положено? А ну встать, когда с вами старший патруля разговаривает!
