Поднялся один лишь Васнецов. Но не выполняя приказ, а для того, чтобы на шаг приблизиться к этому бородачу и бросить на него презрительный взгляд. Стало очень противно видеть их снова в таком бравом виде. Но он хорошо помнил того бойца, что прятался в ящиках и плакал. Помнил ту неразбериху среди местных и халатность постового дяди Пети, что прозевал сани с бомбой. Он помнил, как в атаку поднимал все это отребье не местный, такой вот бравый патрульный, а чужой здесь Варяг. Как горел в танке Людоед…
— Завали свое хлебало! — зашипел на него Васнецов.
Лицо старшего вытянулось. Двое его подручных удивленно переглянулись. Бородач выхватил из кобуры пистолет и ткнул его Николаю в грудь.
— Что ты сказал, недоносок?
Николай опустил взгляд. Посмотрел на пистолет. Почувствовал, как накатывается волна страха, но он мысленно схватил этот страх руками и разорвал, как лицо того вандала. Затем вперил свой взгляд в глаза патрульного.
— Слышь, дядя, в меня снайперы стреляли. В меня гранатометчики стреляли. В меня целились сотни стволов. А я голыми руками ваших врагов рвал, защищая этот Вавилон. Ты думаешь своей херней меня напугать? Ты мне скажи-ка, дядя, какого хрена у вас постовые спят на посту? Почему я первый заметил нападение вандалов? Почему я первый принял бой? Почему, пока ваши перцы гадили от страха по углам, только мои товарищи додумались выкатить танк на перекресток и драться так, словно тут их дом и их семьи? И ты теперь что-то нам еще предъявляешь?
— Да, кстати! — Теперь поднялся Людоед и хлопнул бородатого по плечу. — Блин, только ведь душ принял, — вздохнул он, проведя ладонью по своему лицу и глядя на почерневшую еще больше ладонь. — Ну да ладно. Вот еще один момент. Ваши лихие и бравые вояки устроили недавно резню в беззащитном селении вандалов, пока те орудовали где-то. Почему после этого вы не приняли никаких дополнительных мер для защиты? Ведь ваши не оставили вандалам другого выбора, кроме как напасть на вашу богадельню. А? Вы че как овцы, в натуре, себя ведете? А? Ну че ты вылупился на меня, как баран на новые ворота? Вы в своем курятнике разберитесь для начала, а потом тут перед нами валыной своей размахивай, если будет на то веское основание.
— Вы что, мрази, совсем страх потеряли? — захрипел растерянным голосом старший.
— Нет. Не теряли. Мы вообще не знаем, что такое страх, в отличие от вашей местной солдатни. Верно, блаженный? — Крест подмигнул Николаю.
— Ну, так мы сейчас вам покажем, что такое страх! — рыкнул патрульный. — Парни!
Его подельники подняли стволы автоматов.
— Стойте! Уже страшно! — воскликнул Илья и развел руками.
Однако страх застыл в глазах тех, кто хотел напугать его. Трое патрульных с ужасом смотрели на правую ладонь Людоеда.
— Ой, — как-то смешно произнес Крест, уставившись на гранату в своей ладони. — Блаженный, ты не видел кольца? Нет? А вы, братцы? — Илья обернулся к своим товарищам.
Варяг прикрыл лицо ладонью и тихо засмеялся. Сквернослов мотнул головой, зажимая рукой нос и недоумевающе глядя на все происходящее.
— А вы, хлопчики, кольца не видали? — обратился Крест к патрульным.
— Ты что, псих, что ли? — воскликнул бородатый.
— Конечно псих. У меня и справка была, да я ею давно подтерся.
— Убери сейчас же!
— Да как же я уберу без кольца? Хочешь, тебе отдам? — Людоед протянул руку бородатому.
— Убери!!! — Тот в страхе попятился.
— Эй! Стой! Не отходи! Я же разожму! Я ведь дурак. И ребята мои подтвердят. Скажи, блаженный…
— Дурак и отморозок, — кивнул Васнецов.
— Слыхали?! Так вот, ты, синяя борода, стой тут. Поболтаем. А хлопчики твои пусть приведут вашего старшего. С ним будем разговаривать по поводу вашего поведения. Ясно?
— Кабана, — вздохнул Яхонтов. — Кабана пусть приведут. Он рассудит.
— Эй! — Бармена по кличке Кабан звать не пришлось. Он сам направлялся к ним. Вид у него был усталый, к тому же на плече у него висели целых три автомата. Видимо, подобрал среди трупов. — Мищенко, в чем тут дело?
— Эти скоты вообще законы наши не чтут! Не работают, как все сейчас! — воскликнул старший патруля, надеясь на поддержку бармена. — А этот еще и гранатой угрожает. Да за такое у нас…
— А ты сам что же не работаешь? — усмехнулся Кабан, подойдя.
— Как это? — опешил Мищенко. — Я же в патруле.
— В патруле? А что я тебя во время боя не видел? Я тут сектор от бара до перекрестка держал. А эти четверо вообще линию фронта создали и вандалов столько покрошили, сколько ты и не видел. Так где ты был?
— Так у меня же своя зона ответственности, — пробормотал старший патруля.
— Это мы разберемся на сходе, у кого, где и какая зона ответственности была и почему такое случилось. Понял меня?
— Кабан, ты ведь знаешь правила…
— А ты знаешь меня. Этим парням весь оставшийся Вавилон в ноги кланяться должен, а ты, чмо, тут пальцы растопыриваешь.
— Зачем ты так при них…
— Затем, чтоб ты знал свое место. А теперь пшел отсюда.
Патрульные убрались восвояси, при этом Мищенко что-то бормотал, оглядываясь на Кабана.
— Спасибо за помощь, — усмехнулся Людоед и разжал ладонь с гранатой.
Кабан нахмурился и покачал головой.
— Ты совсем, что ли?
— Да она учебная! — засмеялся Крест. — В танке их десяток был.
— Учебные черного цвета. А эта хаки. Как узнал, что она учебная?
— Так если поскрести краску, под черной и есть хаки. Там половина была с содранной черной краской. Наверное, впарить кому-то собирались за боевые. Ну, я сувенирчик и прихватил. И они там все без чеки.
Теперь усмехнулся Кабан.
— Да, это у нас могут. И снаряды после выварки тола продают. И пули, бывает, стреляные. Насыплют песок в гильзу, впаяют пулю, насечки от ствола зашлифовав войлоком, законопатят капсюль и продают. Только не каждому. Лохам всяким.
— Кое-где за такое вешают, — хмыкнул Людоед, видимо имея в виду Москву.
— И правильно делают. Но… Не будь лохом, и все будет на мази. Ладно, лирика все это. Сами-то как? Рад, что все живы, но вот насчет здоровья, что у вас?
— Нормалек, — махнул рукой Варяг.
— А парень. — Кабан кивнул на Николая, — он же весь в крови.
— Это не его кровь, — усмехнулся Крест и, прищурившись, посмотрел на Васнецова.
— Ну, слава богу. На самом деле если бы у вас со здоровьем проблемы были, то помочь мне реально нечем. Аптечку бы свою дал, конечно, но этого ведь мало.
— А что, у вас врачей тут нет? — спросил Вячеслав.
— Да есть, конечно. Но они не станут вам помогать. По крайней мере, пока вавилонцев всех не обслужат. А раненых у нас и изувеченных очень и очень много.
