комнатушки более чем достаточно.
Она кивнула:
– Да, конечно. Только такой милой собачки я давно не видела. Во всяком случае, когда он перестает бояться. Но что же нам с ним делать?
– Как собаке, потерявшей хозяев, ему следует отправиться в конуру при полицейском участке, – ответил я, нагибаясь и поглаживая курчавые завитки на груди предмета нашего разговора. – Только если его не востребуют, через десять дней мы окажемся точно в таком же положении… – Я подцепил терьера под живот и уложил обмякшее тельце себе на колени. Нет, он явно любил людей, любил и доверял им. – И конечно, я могу навести справки среди клиентов, но почему-то никому не требуется собака, когда у тебя есть лишняя. – Я задумался. – Вот если бы дать объявление в газету…
– Погоди! – перебила Хелен. – Ты говоришь, в газету… По-моему, я на прошлой неделе читала статью про приют для покинутых животных…
Я с недоумением посмотрел на нее и вдруг вспомнил:
– Совершенно верно. Сестра Роза, она работает в больнице. У нее взяли интервью о бродячих собаках, которых она берет под свою опеку. Во всяком случае, попытка не пытка! – Я уложил терьера в корзинку Сэма. – Пока оставим малыша тут, а вечером я позвоню сестре Розе.
Поднявшись к себе выпить чаю, я обнаружил, что ситуация выходит из-под контроля. Когда я вошел, песик лежал на коленях у Хелен, и, по-видимому, уже довольно долго. Она поглаживала курчавую голову, и вид у нее был угрожающе задумчивый.
Мало того, взглянув на него, я почувствовал, что сам слабею. В голове закопошились непрошеные мыслишки: «Поместимся как-нибудь… Да и хлопот, в сущности, никаких… А что, если…»
Надо было незамедлительно принимать меры, а то я сдамся. Схватив телефонную трубку, я набрал номер больницы и спросил сестру Розу. Вскоре в трубке раздался приветливый энергичный голос. Она, казалось, нисколько не удивилась, и, судя по деловитому тону, по тому, какие она задавала мне вопросы о возрасте терьера, его внешности, нраве и так далее, через ее руки, несомненно, прошло порядочное число потерявшихся и брошенных собак.
– Ну что же, отлично. Таких нам обычно удается пристроить. Так когда вы его привезете?
– Сейчас, – ответил я.
Затуманившийся взгляд, которым Хелен проводила зажатого у меня под мышкой терьера, сказал мне, что еще немного – и было бы поздно. Да и я всю дорогу думал, что при других обстоятельствах – будь у нас настоящий дом и прочное будущее – этот шоколадный песик на заднем сиденье, вопросительно поглядывающий на меня дружелюбными глазами, полуоткрыв пасть, и дальше сопровождал бы меня в поездках. Но стоило появиться встречной машине, как он настораживался и смотрел в окошко с прежним отчаявшимся выражением. Неужели он так никогда и не забудет?
Сестра Роза оказалась видной женщиной лет под пятьдесят, именно с таким улыбающимся румяным лицом, которое вообразилось мне во время нашего телефонного разговора. Она выхватила у меня терьера с жадностью искренней любительницы животных.
– Какой милашка, правда?! – воскликнула она.
Позади ее дома – современного загородного коттеджа неподалеку от больницы – располагались конуры с огороженными проволочной сеткой площадками. Несколько собак сидело отдельно, но на большой площадке весело играла компания собак самых разных пород.
– Вот сюда мы его и поместим, – сказала сестра Роза. – Это его приободрит, и, не сомневаюсь, он быстро освоится с ними. – С этими словами она отперла дверцу в проволочной сетке и поставила терьера на утоптанную землю. Собаки тотчас его окружили, и началась обычная церемония обнюхивания и задирания ног.
Сестра Роза подперла подбородок ладонью, задумчиво глядя сквозь крупные ячейки:
– Как бы его назвать… Ну как же… Дайте-ка подумать… Нет… тоже нет… ага! Пип! Пусть будет Пипом!
Она поглядела на меня, вопросительно подняв брови, и я энергично закивал:
– Отлично! Нет, правда. Очень ему подходит.
– Вот и я так думаю, – заметила она с лукавой улыбкой. – Я ведь в этом набила руку! У меня была большая практика.
– Еще бы! Наверное, вы им всем даете клички?
– А как же? – Она начала называть одну собаку за другой. – Вот этот – Бинго. Его щенком выбросили. И Фергус. Ну, он просто потерялся. А вон тот крупный ретривер – это Гриф, его хозяева погибли в автомобильной катастрофе, но он уцелел. И Тесса. Она чуть не разбилась насмерть, когда ее вышвырнули на всем ходу из машины. Позади нее Салли Анна, с которой, собственно, все и началось. Нашли ее на последних днях беременности, но лапы у нее были стерты в кровь – сколько же она пробежала! Я взяла ее к себе, всех ее щенят пристроила, а она так здесь и осталась. Пока я подыскивала, кто возьмет щенков, у меня завязалось много знакомств среди любителей собак, и уж не знаю почему, только все решили, будто я содержу приют для бродячих псов. Ну, я и завела его. И видите результат: скоро мне придется добавить еще несколько конурок!
Пип явно приободрился и по завершении приветствий принялся вместе с другими азартно следить за перетягиванием палки, которым занялись колли и лабрадор. Я засмеялся:
– Мне и в голову не приходило, что у вас столько собак. И долго они у вас остаются?
– Пока не удается их пристроить. Одни ждут не больше дня, другие живут по нескольку недель, а то и месяцев. Ну, есть и парочка старожилов вроде Салли Анны – они уже, по-видимому, тут так и останутся.
– Но как же вы их всех кормите? Это ведь должно обходиться недешево!
Она кивнула и улыбнулась:
– Я устраиваю небольшие собачьи выставки, утренники с кофе, лотереи, дешевые распродажи и еще пускаюсь на всяческие уловки, хотя, боюсь, эта свора пожирает все положительное сальдо. Но в целом я справляюсь.
Да, подумал я, щедро добавляя собственные деньги! Передо мной весело возились и лаяли потерявшиеся и брошенные собаки. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с подобными свидетельствами жестокости и бессердечной безалаберности, мне рисуется армия бездушных виновников таких трагедий – огромная тупая орда людей, ни на секунду не задумывающихся о чувствах беспомощных животных, во всем от них зависящих. Мне становится жутко, но тут же я вспоминаю, что этой орде противостоит другая армия, готовая защищать их жертвы, не жалея ни сил, ни времени, ни денег.
Я взглянул на сестру Розу, на доброжелательные глаза и оттертые руки, привыкшие ухаживать за больными людьми. Казалось бы, ее профессия должна поглощать ее целиком, не оставляя места ни для чего другого. Но это было не так.
– Я вам очень благодарен, – сказал я. – Надеюсь, Пип вас будет затруднять не слишком долго. И если понадобится моя помощь, пожалуйста,
