в среде ортодоксального петроградского еврейства. Знаток Талмуда, хасид, но не любавический, он пользовался большим уважением в тех синагогах, где он молился. Никто лучше его не умел распространять те или другие лозунги дня, вызвать агитацию в провинции, повлиять на то, чтобы в Петербург сыпались прошения и заявления со всех концов черты оседлости. И когда на очередь дня выдвинулся вопрос о меламедах или хедерах, то Быховский из Петрограда и Ниссон Каценельсон из Киева поставили на ноги все ортодоксальное еврейство и в Министерство народного просвещения посыпались тысячи прошений, каждое с сотнями подписей. Быховский, когда я с ним встретился, был уже глубоким стариком, ему было более 70 лет. Но свежесть ума и физическая подвижность его были и тогда изумительны. Около восьми-девяти лет я его знал еще бодрым работником, пока годы не взяли свое, восьмидесятилетний старец заболел тяжелой болезнью и после месяцев страданий отошел в вечность. В Петербурге, да и во всем еврействе, образовался пробел. Появилось, правда, много желающих занять то же амплуа. Из разных центров раздавались голоса о необходимости иметь подобного представителя в Петербурге. Такие действительно и появлялись, но рабби Шмуэля Быховсхого никто заменить не мог. С благодарностью не только за себя лично, но и за всех, кто работал с Быховским, я останавливаю свои мысли на памяти этого неутомимого деятеля.
ГЛАВА XVI
Еврейские земледельческие колонии Херсонской и Екатеринославской губерний • Обследование К.К. Случевского • Подворная опись, произведенная Л. Бинштоком в екатеринославских колониях • Обработка материала, порученная мне • Э.Б. Левин • Мое сотрудничество с бароном Г.О. Гинцбургом
Нежелание евреев заниматься производительным трудом и неспособность их к земледельческому труду — таково было необоснованное утверждение, на котором строились антисемитские лозунги восьмидесятых годов и которым правительство оправдывало ограничительные мероприятия по отношению к евреям. Обычным аргументом в доказательство неспособности евреев к занятию земледелием был якобы неудачный опыт устройства еврейских земледельческих колоний в Херсонской и Екатеринославской губерниях в царствование Николая I. Первые колонии были основаны в Херсонской губернии, а затем позднее, ближе к пятидесятым годам, началось устройство семнадцать колоний в Екатеринославской губернии. Для образования их были отведены казенные земли. Но не успели колонии развиться, как со стороны правительства стали раздаваться обвинения, что евреи оставляют свои участки земли, переходят на городские промыслы и даже переселяются в города, а участки будто бы сдают в аренду за плату.
Колонисты не входили в общий состав сельских обывателей, они управлялись специальными учреждениями, стоящими вне крестьянских организаций; заведовало колониями не Министерство внутренних дел, ведающее дела крестьян, а Министерство государственных имуществ. Земля, отведенная колонистам в количестве 30–40 десятин на семью в составе пяти человек, продолжала считаться казенною землею, колонисты обязаны были платить ежегодную оброчную (арендную) плату. При поселении колонисты снабжались живым и мертвым инвентарем за счет сумм коробочного сбора тех губерний, из которой колонисты вербовались. Как производилось чиновниками это снабжение, можно себе легко представить; этот вопрос подробно и документально изложен в обширной книге Никитина, появившейся в восьмидесятых годах и посвященной истории образования колоний, на основании официальных данных и документов{34}. Колонии управлялись чиновниками, назначаемыми Министерством государственных имуществ, они стояли вне общей губернской администрации. Попечители колоний — так назывались эти чиновники, — как бывало всегда в подобных случаях, не ладили с губернскими властями, представителями Министерства внутренних дел. Этим объясняется то, что с самого начала существования еврейских колоний к ним всегда проявлялось враждебное отношение со стороны местной общей губернской администрации. Большинство бывших губернаторов Херсонской и Екатеринославской губерний в своих отзывах и отчетах высказывались резко отрицательно о состоянии колоний, заявляли, что опыт привлечения евреев к земледельческому труду оказался неудачным и лишний раз доказал якобы совершенную неспособность евреев к занятию земледелием. Долго Министерство государственных имуществ, в котором еще живы были либеральные традиции бывшего министра графа Киселева и графа Валуева, отстаивало существование колоний. При Александре III с назначением на пост министра государственных имуществ Островского общее настроение, резко антисемитское, проникло и в это ведомство. Местные губернские власти добивались передачи так называемых запасных земель колоний крестьянам соседних деревень, а для этого им нужно было доказать, что колонии чуть ли не пустуют, что оставшиеся в колониях евреи вовсе не обрабатывают своих участков. Особенно усердно настаивал на желательности упразднения колоний бывший в 1889 году губернатором в Екатеринославе граф Канкрин[240], который, впрочем, как это обнаружилось впоследствии, никогда сам еврейских колоний не посетил. Петербургу нельзя было добиться правды, существуют ли в Екатеринославской и Херсонской губерниях — чуть ли не в центре России, а не где-либо в недоступный местах Африки — еврейские колонии, имеются ли там евреи, занимающиеся земледелием, или нет, — одним словом, миф или реальность эти колонии. Островский решил основательно выяснить этот спорный вопрос, то есть послать ревизора. Выбор ревизора пал на человека, который ничего общего с земледелием не имел, — на К.К. Случевского, поэта, писателя и сотрудника «Нового времени», газеты, тогда уже игравшей первую скрипку в оркестре антисемитской прессы. Посетив одну-другую колонию в Екатеринославской губернии, снабженный материалом, сообщенным ему губернатором (отзывы которого он должен был проверить), Случевский составил доклад министру и даже напечатал его в московском журнале «Русский вестник» (1890 год, статья «Еврейские колонии»)[241]. Автор изображает колонии запущенными, грязными еврейскими поселениями, без всяких следов земледельческого хозяйства: рабочее население почти все перешло в города; земли сдаются евреями в аренду; заботы правительства в течение многих десятилетий о насаждении среди евреев земледельческого труда остались бесплодными; евреи обнаружили свою явную неспособность к земледелию.
Еврейские общественные деятели в столице (барон Гинцбург, Поляков и другие) всегда чутко относились к главному антисемитскому обвинению евреев в отсутствии у них склонности и способности к производительному труду. В целях идти навстречу этому обвинению и устранить все то, что фактически могло бы оправдать таковое еще в 1880 году по поводу двадцатипятилетия царствования Александра II, как уже было упомянуто выше, был учрежден Временный комитет для образования фонда распространения среди евреев ремесленного и земледельческого труда. В дальнейшем в целом ряде записок, подававшихся правительству в течение восьмидесятых годов, доказывалась неправильность этого обвинения. Особенно близко к сердцу принимал вопрос о земледельческом труде у евреев барон Гинцбург. По его инициативе в 1890 году после появления названной статьи в «Русском вестнике» было предпринято подворное обследование херсонских и екатеринославских колоний. И действительно, пора было прекратить недоразумение о колониях и выяснить, существуют ли колонии, работают ли в них и сколько там работает евреев, а
