Однако в 1913 г. душевой доход жителя Российской империи составлял 18 % от американского по обменному курсу. Паритета покупательной способности тогда никто не высчитывал, но цены в России были низкими, множитель ппс мог составлять около 1,6 – как сегодня в странах со средним доходом, что дало бы те же 29 % от американского уровня.
Если доход на душу населения в России в 2005 г. приближался к одной трети американского, то совокупный национальный доход был намного меньше. Совокупный доход определяет «вес» страны в мировой экономике, где важен валютный курс. В 1913 г. объем экономики Российской империи в долларах по курсу составлял 31 % от американского. В 2005 г. объем экономики Российской Федерации составлял 6 % от американского, а всего СНГ – 8 %. Главной причиной такого падения служит разница в росте населения: тогда население США было почти вдвое меньше населения России, а теперь – наоборот.
Литература:
15 лет Содружества независимых государств. Статистический сборник. М.: Межгосударственный статистический комитет СНГ, 2006.
Российская экономика в 2006 г. Тенденции и перспективы. М.: Институт экономики переходного периода, 2007.
Российский статистический ежегодник. М.: Росстат, 2006.
Б. С. Пушкарев. Каков средний уровень жизни в России? // Посев. 2003. № 9. С. 23–28.
Е. Т. Гайдар. Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории. М.: Дело, 2005.
6.1.17. Человек в послекоммунистической России. Народонаселение
Весь XX век в России происходили события, подтачивавшие демографическую устойчивость страны. Неблагополучие и катастрофы приводят к двум основным демографическим эффектам – увеличению смертности, в том числе среди нестарых людей, и к снижению рождаемости. Если первый эффект имеет очевидные и немедленные последствия, то второй – снижение рождаемости – имеет отсроченное действие, он проявляется в жизни страны, когда активные члены общества стареют, а неродившиеся их потомки не приходят им на смену.
Попробуем проанализировать динамику рождаемости в России, используя результаты переписей 1926, 1939, 1959, 1989 и 2002 гг. Для анализа используем так называемые возрастные диаграммы, отражающие распределение населения по возрасту и полу. Пример такой диаграммы по результатам переписи 1926 г. приведен на рис. 1. По вертикальной оси диаграммы отложен возраст на момент составления диаграммы, по горизонтальной – количество мужчин и женщин данного возраста. Диаграмма представляет собой подобие треугольника с кривыми сторонами (поэтому иногда ее также называют возрастной пирамидой).
Такая форма является отражением очевидного факта, что с возрастом люди умирают и если бы каждый год рождалось одинаковое количество людей, то количество женщин и мужчин старшего возраста всегда было бы меньше, чем более молодых и диаграмма более или менее гладко сужалась бы кверху. Характер и скорость этого сужения зависели бы от детской смертности и средней продолжительности жизни, но каких-либо резких изломов на диаграмме не было бы. Наличие на диаграмме резких отрицательных изломов и провалов отражает явное неблагополучие в стране в годы рождения данной возрастной группы, приводящее к резкому снижению рождаемости.
Рассмотрим особенности диаграммы на рис. 1. На уровне возрастов 33–37 лет можно отметить небольшой излом, связанный с какими-то негативными факторами, влиявшими на рождаемость в 1889–1893 гг. По-видимому, это было следствием голода в России в эти годы. Отметим, что, несмотря на участие России в нескольких войнах в середине и конце XIX в. других заметных особенностей на возрастной диаграмме не наблюдается. Совсем другая картина возникает в XX в. Начиная с возраста 11 лет и ниже виден глубокий провал, соответствующий 1915–1917 гг. рождения – годам Первой мировой войны. Этот провал плавно переходит в область возрастов, соответствующих годам рождения, пришедшимся на Гражданскую войну 1918–1922 гг. К 1926 г. (нулевой уровень диаграммы) рождаемость в значительной степени восстанавливается.
Рис. 1. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1926 г.
Перейдем к возрастной диаграмме составленной по итогам переписи 1939 г. На ней мы видим тот же двойной провал, соответствующий Первой мировой и Гражданской войнам и переместившийся в зону возрастов 18–24 года и добавившийся к нему новый провал в области возрастов 3–10 лет с максимумом при возрасте 5 лет. Этот новый провал соответствует годам рождения от 1929 до 1936 г., т. е. периоду коллективизации. Максимум приходится на 1934 г. – голодомор 1933–1934 гг. Отметим, что глубина и ширина этого нового провала примерно соответствуют провалам, обусловленным Первой мировой и Гражданской войнами.
Рис. 2. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1939 г.
Перейдем к результатам переписи 1959 г. (рис. 3). На возрастной диаграмме появляется четвертый провал (провалы Первой мировой и Гражданской войн считаем за два) в области возрастов 13–18 лет, соответствующий годам рождений от 1941-го до 1946-го, т. е. приходящимся на годы Второй мировой и первый послевоенный год. Этот провал глубже, чем два предыдущих, и восстановление рождаемости идет медленней. Более медленное восстановление связано, в том числе, и с процессами урбанизации – увеличения городского населения и сокращения деревень, где рождаемость выше, чем в городе. Если в 1926 и 1939 гг. количество родившихся мальчиков и девочек немногим недостает до двух миллионов, то в 1959 г. число родившихся детей обоего пола недотягивает до полутора миллионов. В области возрастов выше 35 лет диаграмма становится явно несимметричной, численность женщин начинает существенно превосходить численность мужчин. Если внимательно приглядеться к диаграмме 1939 г., то можно заметить такую же несимметричность, но в гораздо меньшей степени. Так отразились на диаграмме 1959 г. страшные потери среди призванных на военную службу мужчин во Второй мировой войне.
Рис. 3. Возрастная диаграмма по результатам переписи 1959 г.
На рис. 4 приведены возрастные диаграммы по результатам переписи 1989 г. и 2002 г. Диаграмма 1989 г. демонстрирует появление пятого, довольно пологого провала с максимумом при возрасте в 20 лет. Это – демографическое эхо войны – неродившиеся дети тех, кто не родился во время Второй мировой. В это время их родителям должно было быть 22–27 лет. Основание диаграммы сужается, демонстрируя явную тенденцию к сокращению рождаемости.
Рис. 4. Возрастные диаграммы по итогам переписей 1989 г. и 2002 г.
На возрастной диаграмме 2002 г. ситуация выглядит уже совсем удручающе. Появляется резкое сужение основания диаграммы. Рождаемость падает почти в три раза по сравнению с 1939 г. и более чем в 2 раза по сравнению с 1959 г. По сути она приблизилась к максимуму провала, соответствующего Второй мировой войне. На диаграмме 1959 г. количество юношей и девушек 1944 г. рождения составляет около 400 тысяч для каждого пола, количество родившихся в этом году наверняка было больше, детская и другая смертность были значительны во время войны. В 2002 г. родилось чуть более шестисот тысяч девочек и такое же количество мальчиков. Другая особенность диаграммы также заставляет вспомнить о войне – для возрастов 40–55 лет появляется заметная разница между численностью женщин и мужчин, отсутствовавшая для тех же годов рождения в 1989 г. Это показывает, что в период 1989–2002 гг. резко увеличилась смертность, прежде всего среди мужчин этой возрастной категории.
Мы рассмотрели возрастные диаграммы, соответствующие годам переписей населения. Разумеется, демографическая статистика ведется и в промежутках между переписями. Данные получаются расчетным путем, при обработке информации о рождениях, смертях и миграции. Однако часто эти данные бывают неполными, а иногда и просто засекречиваются, как это случалось в Советском Союзе. Поэтому в статистике накапливаются ошибки. Собственно, это и является основной причиной необходимости регулярных переписей, при которых производится, по сути, инвентаризация населения. К концу XX в., с распространением компьютерных систем обработки информации, точность демографических данных резко повысилась. Однако данные, соответствующие годам переписей, всегда являются максимально точными, особенно в том, что касается деталей.
В качестве иллюстрации сказанного приведем график динамики численности населения в двадцатом веке по каждому году (рис. 5). Видно, что данные для 1915–1916 гг. отсутствуют, но, судя по возрастной диаграмме 1926 г., там должен быть небольшой провал. Строго прямая линия вниз с 1941 г. по 1945 г., наверно, тоже является некоей аппроксимацией – вряд ли население уменьшалось равными порциями каждый год. Однако качественно эта кривая соответствует рассмотренным возрастным диаграммам и показывает, что несколько раз в России были периоды убыли населения, когда рождаемость не компенсировала количество смертей. Таким периодом стали и 1990–2000-е годы.
