Читаем без скачивания Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения т 4-7 - Антон Чехов

{05439}

уйду. Выскажу ей всё и уйду куда глаза глядят". Когда он вошел к себе, жена Маша стояла в передней и вопросительно глядела на него. "Пусть она начинает", - подумал он, взглянув на ее бледное лицо и нерешительно снимая калоши. Но она не начинала... Он вошел в гостиную, потом в столовую, а она всё молчала и глядела вопросительно. "Пущу себе пулю в лоб! - решил он, сгорая со стыда. - Не могу дольше терпеть! Сил нет!" Минут пять ходил он из угла в угол, не решаясь заговорить, потом быстро подошел к столу и написал карандашом на газетном листе: "Кутил и получил отставку". Жена прочла, взяла карандаш и написала: "Не нужно падать духом". Он прочел и быстро вышел... к себе в кабинет. Немного погодя жена сидела возле него и утешала: - Перемелется, мука будет, - говорила она, - будь мужчиной и не кисни... Бог даст, перетерпим эту беду и найдем место получше. Он слушал, не верил своим ушам и, не зная, что отвечать, как ребенок, заливался счастливым смехом. Жена покормила его, дала опохмелиться и уложила в постель. На другой день он, бодрый и веселый, искал уже место, а через неделю нашел его... Пережитая им беда многое изменила в нем. Когда он видит пьяных, то уже не смеется и не осуждает, как прежде. Он любит подавать милостыню пьяным нищим и часто говорит: - Порок не в том, что мы пьянствуем, а в том, что не поднимаем пьяных. Может быть, он и прав.

{05440}

ЗАКАЗ

Помня обещание, данное редактору одного из еженедельных изданий - написать святочный рассказ "пострашнее и поэффектнее", Павел Сергеич сел за свой письменный стол и в раздумье поднял глаза к потолку. В его голове бродило несколько подходящих тем. Потерев себе лоб и подумав, он остановился на одной из них, а именно на теме об убийстве, имевшем место лет десять тому назад в городе, где он родился и учился. Обмокнув перо, он вздохнул и начал писать. Рядом с кабинетом, в гостиной, сидели гости: две дамы и студент. Жена Павла Сергеича, Софья Васильевна, громко перелистывала ноты и брала беспорядочно аккорды. - Господа, кто же будет аккомпанировать? - говорила она плачущим голосом. - Надя, идите хоть вы аккомпанируйте! - Ах, милая, я уж три месяца за рояль не садилась. - Боже, какие ломаки! Ну, так я не стану петь! Стыдитесь, аккомпанемент самый легкий! После долгого спора дамы уселись за рояль: одна ударила по клавишам, другая запела романс "Не говори, что молодость сгубила". Павел Сергеич поморщился и положил перо. Послушав немного, он еще больше поморщился, вскочил и побежал к двери. - Софи, ты не так поешь! - закричал он. - Ты слишком высоко взяла, а вы, Надежда Петровна, спешите, точно вас по пальцам бьют. Нужно так: трам-трам... та... та... Павел Сергеич замахал руками и затопал ногой, показывая, как нужно петь и играть. Минут через пять он, подпевая жене, вернулся к себе в кабинет и продолжал писать: "Ушаков и Винкель были молоды, почти одних лет, и оба служили в одной и той же канцелярии. Ушаков

{05441}

был женоподобен, нежен, нервен и робок, Винкель же, в противоположность своему другу, пользовался репутацией человека грубого, животного, разнузданного и неутомимого в удовлетворении своих страстей. Это был такой редкий и исключительный эгоист, что я охотно верю тем людям, которые считали его психически ненормальным. Ушаков и Винкель были дружны. Что могло связать эти два противоположных характера, я решительно не понимаю. Общее у них было только одно - богатство. Ушаков был единственным сыном у богатой матери, Винкель же считался наследником своей тетки-генеральши, любившей его, как родного сына. В человеческих отношениях деньги служат прекрасным связующим началом. Возможность сорить деньгами направо и налево, покупать самых красивых женщин, щеголять, летать на тройках, возбуждать всеобщую зависть, быть может, и была тем цементом, который связал двух глупых мальчиков. Дружба Ушакова и Винкеля продолжалась недолго. Они обратились в непримиримых врагов, когда оба одновременно влюбились в модистку Касаткину, в ничтожную, но очень пикантную женщину, славившуюся своими роскошными волосами. Она охотно отдалась за деньги обоим приятелям. Пикантная женщина была достаточно развращена и практична, чтобы суметь возбудить в обоих мальчиках ревность, а ничто так не обогащает женщин, как ревность любовников. Робкий и застенчивый Ушаков скрепя сердце терпел соперника, животный же и развратный Винкель, как и следовало ожидать, дал полную волю своему чувству". - Павел Сергеич! - закричали в гостиной. - Подите сюда! Павел Сергеич вскочил и побежал к дамам. - Пой с Мишелем дуэт! - сказала жена. - Ты пой первого, а он споет второго. - Ладно! Давайте тон! Павел Сергеич взмахнул пером, на котором еще блестели чернила, топнул ногой и, сделав страдальческое лицо, запел со студентом "Ночи безумные". - Браво! - захохотал он, кончив петь и хватая студента за талию. - Какие мы с вами молодцы! Еще бы что-нибудь спеть, да чёрт его подери, писать нужно! - Да вы бросьте! Охота вам!

{05442}

- Ни-ни-ни... Обещал! И не искушайте! Сегодня же рассказ должен быть готов! Павел Сергеич замахал руками, побежал к себе и продолжал писать: "Однажды, часов в 10 вечера, когда Ушаков дежурил в канцелярии, Винкель пробрался в дежурную комнату, подкрался сзади к своему сопернику и небольшим топором ударил его по голове. Как он в момент убийства был животен и исступлен, видно из того, что врачи-эксперты нашли на голове Ушакова одиннадцать ран. Преступник не рассуждал ни во время, ни после убийства. Покончив с соперником, он, обрызганный кровью, не выпуская из рук топора, полез для чего-то на чердак, оттуда через слуховое окно пробрался на крышу, и канцелярские сторожа долго слышали, как кто-то шагал и карабкался по железной крыше. С казенного здания Винкель спустился по водосточной трубе на крышу соседнего дома, с этого дома перелез он на другой и таким образом блуждал по крышам до тех пор, пока его не задержали. Убитого Ушакова хоронил весь город с музыкой и венками. Общественное мнение было возбуждено против убийцы до такой степени, что народ толпами ходил к тюрьме, чтобы поглядеть на стены, за которыми томился Винкель, и уже через два-три дня после похорон на могиле убитого стоял крест с мстительною надписью: "Погиб от руки убийцы". Но ни на кого так не подействовала смерть Ушакова, как на его мать. Несчастная старуха, узнав о смерти своего единственного сына, едва не сошла с ума..." Павел Сергеич написал еще одну страничку, выкурил подряд две папиросы, повалялся на кушетке, потом опять сел за стол и продолжал: "Старуха Ушакова была введена в залу суда под руки и давала показания, сидя в кресле. Показания ее состояли в том, что она затряслась всем телом, обернулась к подсудимому и, грозя на него кулаками, закричала: - Это ты убил моего сына! Ты! - Я и не отказываюсь... - угрюмо проворчал Винкель. - Ты и не смеешь отказываться! - продолжала старуха, не слушая председателя. - Ты убил!

{05443}

Тетка Винкеля, старая генеральша, отупевшая от горя, перед тем, как давать показания, минуты три бессмысленно глядела на своего племянника и потом спросила тоном, заставившим вздрогнуть весь суд: - Николай, что ты сделал? Больше она не могла говорить. Появление обеих старух произвело на публику гнетущее впечатление. Рассказывают, что, встретясь в коридоре суда, они устроили друг другу сцену, возмутившую до слез даже судейских курьеров. Старуха Ушакова, ожесточенная горем, набросилась на генеральшу и осыпала ее ругательствами. Она говорила ты, упрекала, бранилась, грозила богом и проч. Тетка Винкеля сначала слушала ее молча, с покорным смирением, и только говорила: - Будьте милосердны! Он и я и так уж наказаны! Потом же не выдержала и на брань стала отвечать бранью. - Не будь у вас сына, - кричала она, - мой Коля не сидел бы теперь здесь! Ваш сын погубил его! - и т. д. Старух едва розняли... Вердиктом присяжных Винкель был приговорен в каторжные работы на десять лет". - У Никонова прекрасный бас! - услышал Павел Сергеич голос своей жены. - Прекрасный, густой, сочный бас... Я не понимаю, милая, отчего он не идет в оперу? Павел Сергеич сделал большие глаза и вскочил... - Ты говоришь, у Никонова хороший бас? - спросил он, выглядывая в гостиную. - У Никонова хо-роший бас? - Да, у Никонова. - Ну, матушка, значит, ты ничего не понимаешь... - развел руками Павел Сергеич. - Твой Никонов - корова! Ревет, хрипит, точно из него кишки тянут, а голос вибрирует и дрожит, как пробка в пустой бутылке! Не выношу! Слуху у твоего Никонова столько же, сколько у этого дивана! - Никонов певец! - возмущался он, возвращаясь через пять минут к столу и садясь писать. - Боже мой, что за вкусы! Этому Никонову в уличные певцы идти, а не в оперу!

{05444}

Продолжая возмущаться, он сердито умокнул перо и стал писать: "Генеральша Винкель поехала в Петербург хлопотать, чтобы ее племянника не вывозили к позорному столбу. Пока она ездила, Винкель ухитрился бежать из тюрьмы". - Какая чудная погода! - вздохнул в гостиной студент. "Его нашли, - продолжал Павел Сергеич, - на вокзале под товарным вагоном, откуда его вытащили с большим трудом. Человеку, очевидно, хотелось еще жить... Несчастный скалил зубы на конвойных и, когда его вели в тюрьму, горько плакал". - Теперь за городом хорошо! - сказала Софья Васильевна. - Павел, да брось там писать, ей-богу! Павел Сергеич нервно почесал затылок и продолжал: "Ходатайство тетки не увенчалось успехом... Винкель перед отъездом из родного города должен был неминуемо пережить позорный столб, но гордая тетка настояла на своем: накануне гражданской казни Винкель отравился. Его похоронили за кладбищем, в том месте, где хоронили самоубийц"... Павел Сергеич поглядел в окно на звездное небо, крякнул и пошел в гостиную. - Да, хорошо бы теперь катнуть за город! - сказал он, опускаясь в кресло. - Погода - антик! - Ну что ж? И поедем! - всполошилась жена. - Поедемте, господа! - Э, да кой чёрт! Мне рассказ оканчивать нужно! Едва половину написал... А хорошо бы оно позвать парочку троек... ямщиков сейчас к чёрту, сесть на козлы, и - ай, жги говори! Ах, чёрт меня подери, залетные! Только сначала нужно дома малость за галстух перепустить. - И отлично! Давайте поедем! - Ни-ни... ни за что! Не двинусь с места, пока не кончу рассказа! И не просите! - Так вы идите, поскорей оканчивайте! Пока приедут тройки и принесут вино, вы успеете пять раз кончить... Дамы обступили Павла Сергеича и затормошили его. Он махнул рукой и согласился. Студент побежал за