«ДА!!» – ответили ее черные ликующие глаза и немного растерянная улыбка. И, догадавшись, что Дрого сейчас может сделать то, что не положено мужчине, и стать смешным, она позвала сама:
– Нага! Нага!
Она появилась сразу (видимо, ждала), с Аймилой на руках. Пошепталась с племянницей и увела ее в жилище. Уходя, Туйя не отрывала глаз от мужа и улыбалась, улыбалась… А вскоре туда же торопливо проскользнули Ола и Дана, и начались непонятные для Дрого хлопоты…
– Ну что? Зря волновался!
Арго улыбался. Всем он был доволен в этот день: и тем, что сборы почти закончены и даже новый челн готов – право же, ничуть не хуже тех, что Серые Совы делают! – и своей невесткой (Молодец! Не задержала!). Да и тем, что сидят они, как встарь, как в мужском доме: он с сыновьями да друзья Дрого – Вуул, Донго, Аун. И уходить не хочется, хоть и обещался сегодня Колдуну…
– Год назад нас в Потаенный дом уводили, – вдруг произнес Донго. – Да, должно быть, как раз в один из этих дней.
(А общинники готовились к свадьбам, подумал Дрого, когда и его сестра должна была стать хозяйкой очага…)
Видимо, не один он вспомнил об этом. Мужчины примолкли и как-то погрустнели.
– Ну, мне пора! – Вождь поднялся с хозяйского места. – Колдун ждет на закате. А вы пируйте. Дрого, не скупись! Сегодня – ты хозяин. В путь все готово, но выступим дня через два… Значит, и отдохнуть можно.
Дрого понимал: отец шутит, – но все же и в самом деле добавил еды, нанизал на вертел свежие куски мяса, пустил по кругу хмельное питье (отдых так отдых!). Но есть уже не хотелось, говорить – тоже. Слова Донго, произнесенные без всякого умысла, почему-то все изменили. Словно тень легла на старых друзей… Из-за Каймо, быть может? Сам он прислушивался к тому, что происходит снаружи, ждал нечаянную весть из своего жилища. Рано, наверное, ну а вдруг – именно сейчас?..
Вуул демонстративно скрестил большие пальцы: чтобы шутка не обернулась злом!
– Ну, Дрого, считай, ты – отец! Как сына-то назовешь?
Дрого повторил жест.
– Ты о чем это? Детское имя дает мать!
– Ну а отец и присоветовать может, почему бы и нет? Скажи: пусть как тебя самого звали – Нагу! Будешь на самого себя любоваться… Такого еще и не бывало, поди!
(Конечно, отводящий жест оберегает, отделяет шутку от неосторожного слова, не дает ей бедой обернуться, но все же…)
– Вуул! А когда ты сделаешь Эйру хозяйкой своего очага? Страдает, поди…
– О, хорошо, что напомнил! Пойду Начальный дар готовить.
Дрого понимал, почему Вуул все это затеял. Говорят, мужская болтовня о таком помогает роженице. Может, так оно и есть? Все равно ничем другим помочь Туйе он не может. И даже узнать ничего не может: там только женщины. Разве что пригласят Колдуна… Нет, лучше не надо! Ведь его приглашают, если трудно, если все затягивается или идет не так, как должно!
Гости собрались уходить. Дрого и Анго вышли вместе с ними. Багровый, почти кровавый диск солнца больше чем наполовину скрылся за зубцы дальнего леса. Бабочка, словно из ниоткуда, опустилась на грудь Дрого, потрепетав крыльями, расправила их и замерла. В неестественном свете этого вечера она казалась на белой замше странным глазастым сгустком крови. Анго хотел ее прихлопнуть, но Дрого не дал. Осторожно подтолкнул пальцем – и, описав вокруг его головы замысловатый пируэт, непрошеная гостья растворилась в воздухе.
– Ну, добрых снов! – Прощальным жестом они поочередно опустили руки на плечи друг другу. Вуул рассмеялся:
– Сегодня ты, поди, и вовсе не заснешь! Ничего! Воля предков, – все хорошо будет! Завтра встретимся, а ты уже отец!
Он сам и все остальные слегка дернули каждый свою мочку левого уха, чтобы не сглазить! «Отведи худое!» – пробормотал вдобавок Донго, коснувшись рукой ближайшей сосны. Прочие последовали его примеру.
Вуул, Аун и Донго ушли – каждый к себе.
– Постоим немного? – предложил Анго. Он видел, куда смотрит Дрого, и понимал, как трудно его брату оторвать взгляд от своего жилища… Может, и в самом деле что-нибудь заметят или услышат?
Нет, ничего! По теням видно: там женщины, но что происходит – не понять.
– Подойдем к общим кострам?
Анго прав. Сегодня – последняя Ночь Воздержания, и запреты должны блюстись особенно строго. Нельзя подходить к женщине, нельзя говорить с женщиной… но кто может запретить подойти к общему костру! Тем более что там – стража… А оттуда до жилища Дрого – всего два шага, не более!
Сегодня в первой страже – Морт и Крейм, почти ровесник Дрого. Морт разглядывал Дрого словно в первый раз. Прищурившись, с улыбкой. Понимает…
– Не знаю, конечно… но мне кажется, все идет как надо!
(«Понятно! Ты здесь уже давно и переговариваешься со своей Нагой не хуже, чем я с Туйей… пока она не скрылась за пологом! Что ж, спасибо на добром слове!»)
Дрого кивнул, и только!
(Туйя хочет, чтобы он не был смешным. Да будет так!)
А глаза все равно приклеены к пологу, закрывающему вход в его жилище. Быстро темнеет, но за шкурами – только слабые отблески очага, да неясные тени… Хоть бы кто-нибудь!..
Повезло! Полог откинулся – ему даже почудилось: увидел на миг глаза Туйи! – и оттуда, семеня, почти выбежала Ола. Заметив Дрого, едва заметно кивнула и ободряюще улыбнулась: «Все хорошо!» Дрого невольно перевел дыхание.
– Ну что же, пойдем? – улыбнулся Анго.
– Сейчас.
Конечно, пора уходить домой, но что-то держало его здесь, в быстро надвигающейся ночи, в центре стойбища, которое через день-другой будет покинуто всеми. Дрого огляделся.
Подступившая ночь была теплой, безветренной, но какой-то… мрачной. Угрожающей. Молчащей. Не слышно птиц, и – Дрого вспомнил! – в травах на закате не звенело, как прежде. Из-за сосен вставало Око Небесной Старухи – огромное, воспаленное, в кровавых пятнах. Тишину нарушил одинокий волчий вой – в нем звучали тоска и ярость.
– Пойдем, Анго.
Уже повернувшись к жилищу отца, он вдруг схватил брата за руку:
– Смотри!
Женская фигура, почти неразличимая, двигалась к краю стойбища, к Огненному кругу. И что самое странное (или это только показалось?) – от их жилища!
– Лашилла?
Анго кивнул:
– Я знаю: она ходит туда каждый вечер. Потом возвращается. К себе.
– Зачем?
Анго пожал плечами:
– Хочет побыть одна, быть может? Так и люди порой поступают.
(«Люди»?! Странная оговорка!)
– Ты знаешь, – усмехнулся Дрого, – уже сколько раз вспоминаю и не могу вспомнить: на кого похожа Лашилла? Как заноза: словно видел я ее где-то прежде, и все тут!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
