Сделав себе пометку в виртуальный журнал, я дождался, пока мне откроет дверь сотрудник представительства, и медленно выбрался наружу. Охрана уже выстроилась живым коридором, готовая прикрывать меня своими телами. Каждый второй при этом управлялся «Роем», и только половина бойцов оставалась людьми.
— Рады вас приветствовать, Дмитрий Алексеевич, — согнувшись в поклоне, произнес сотрудник «Руснефти».
«Оракул» подсказал мне имя и должность, так что попасть впросак, обратившись неправильно, я просто не имел ни шанса. Да и когда тебя встречает коммерческий директор отделения, не знать его в лицо является грубостью.
— Благодарю, Леонид, — кивнул я. — Главный у себя?
— Уже ждет вас, — заверил меня тот. — Позвольте, я провожу вас прямо к нему.
Естественно, отказываться я не стал. Пятерка охранников скользнула внутрь, еще пара пристроилась по бокам от меня. Леонид на них внимания не обратил, о покушении в «Руснефти» знали побольше многих, а потому и отнесся к усиленному сопровождению коммерческий директор с пониманием.
Лифт доставил нас на пятый этаж здания, и я прошел по устеленному мягким ковром коридору между плотно составленными рабочими столами к единственному кабинету. Остальные сотрудники, заметив меня, поднимались из-за своих столов, разделенных перегородками, кланялись и тут же возвращались к своим обязанностям.
— Вам бы здание побольше, — заметил я, когда Леонид остановился перед дверью в кабинет. — Люди чуть не на головах друг у друга сидят.
Коммерческий директор тяжело вздохнул.
— Строимся, Дмитрий Алексеевич, но, сами понимаете, быстро это не делается, к сожалению, — ответил он и, надавив на дверную ручку, потянул за нее. — Абди Рашидович, к вам князь Красноярский с визитом.
Сидевший за компьютерным столом грузный мужчина с проседью в волосах тут же поднялся и взглянул на меня с уважением, но без подобострастия.
Абди ибн Рашид ибн Гассан, в миру Абди Рашидович, не так давно отметил свои пятьдесят пять лет. Но благодаря своей крови смотрелся не старым, а импозантным. Проблески седины добавляли ему солидности, особенно помогала в этом аккуратно подстриженная борода оттенка соли с перцем, а качественный деловой костюм подчеркивал ладно скроенную фигуру. Прямо скажем, некоторые аристократы выглядят в разы хуже, чем Слуга Романовых, даже в тридцать, не то что в пятьдесят пять.
Директор филиала одним движением застегнул пуговицу пиджака, приводя себя в пристойный моему визиту вид.
— Рад вас приветствовать, Дмитрий Алексеевич, — вежливо склонив голову, произнес он.
— Это взаимно, Абди Рашидович, — ответил я.
Будь это не официальная встреча, а простой разговор, мы бы общались совершенно иначе. Здесь, в кабинете, на территории «Руснефти», веру и происхождение сотрудников мы оставляем за скобками. И потому обращение к чистокровному арабу звучит на официальном языке Русского царства.
— Леонид, оставь нас, — велел директор, повернув голову к моему сопровождающему. — Оставите охрану, Дмитрий Алексеевич? — тут же уточнил Абди Рашидович.
— Подождите за дверью, господа, — отдал я приказ, и мы уже через пару секунд остались наедине.
Директор предложил мне занять удобное кресло, и я не стал отказываться. Сам хозяин кабинета сел только после меня. Впрочем, он тут же открыл ящик стола и, выудив поочередно генератор помех, а после папку с документами, включил аппарат.
Подслушивать нас бы вряд ли кто стал на самом деле — не то это место, куда так легко забраться лазутчику. В отличие от шахты кабинеты Красноярского отделения «Руснефти» под тотальным надзором «Оракула». Но процедура составлена, и директор ей четко следовал.
— Прошу, Дмитрий Алексеевич, здесь собрано все, что известно на данный момент, — обратился ко мне Абди Рашидович. — Наши люди еще работают, так что, возможно, у вас возникнут дополнительные вопросы. Тогда я передам, чтобы наши сотрудники занялись и ими.
Я кивнул, и, раскрыв папку, быстро пробежался взглядом по тексту.
Передо мной лежали копии докладов о взрывах на тридцать шестой шахте. Не все из них были получены официальным путем, а часть сведений отсутствовала даже у Царской Службы Безопасности.
— Занятно, — произнес я, закончив листать бумаги.
Заряды были заложены в момент, когда заступила на очередную смену ночная бригада шахтеров. В то время среди нанятых нашим управляющим еще работал Тимур Серпухов. Для него это был последний рабочий день, контракт истекал через несколько часов после закладки.
Сами заряды активировались по сигналу, который передавался с помощью присутствующего на шахте оборудования. Нужно было знать конкретную частоту и подать конкретный сигнал, без которого взрывчатка осталась бы висеть на стенах и потолке, не причинив никому вреда.
И Серпухов мог подорвать заряды в любой момент, находясь где угодно. На него, прямо скажем, никто бы и не подумал. Камер слежения в шахте нет, по ночному времени за рабочими не следили.
Да, к Игорю Владимировичу, управляющему шахты, у меня, конечно, появились вопросы относительно его отношения к следованию протоколам безопасности. Он ведь заверял, что лично все проверил, а на деле что и как вышло? Но это уже вопрос в юрисдикции Алексея Александровича — Игорь Владимирович его Слуга, не мой.
— К сожалению, мы пока не можем установить, какое именно оборудование было использовано, чтобы подорвать заряды раньше времени. Как видите из копии допроса, Серпухов был свято уверен, что у него все под контролем. Он ведь даже бежать не попытался, когда к нему в московском аэропорту подошли сотрудники Царской Службы Безопасности, — сообщил мне директор отделения «Руснефти». — Но люди работают, Дмитрий Алексеевич, и мы обязательно найдем ответ.
— Он есть у меня, — покачал я головой.
Абди Рашидович вскинул бровь, ожидая, что я поделюсь сведениями. Сейчас он, можно сказать, представлял все Казанское княжество на моей земле. И произошедшее на шахте, которая де-факто принадлежит моему отцу, напрямую связано с работой директора.
— Проблема не в самом оборудовании, — покачал я головой. — Даже вот этот генератор помех мог запустить взрывную цепочку. Гораздо важнее, что Серпухов все делал в тайне, не первый раз занимался подобными вещами. Но кто-то все равно узнал о его планах, нашел заряды, разобрался с устройством подрыва и подал сигнал.
Абди Рашидович негромко вздохнул.
— Получается, это мог быть кто угодно? — задал он очевидно сильно тревоживший его вопрос. — Включая случайность?
— Случайность вряд ли, — ответил я. — Серпухов установил вполне определенный шифр, угадать его, просто посылая сигналы вслепую — нужно быть невероятно везучим. Нет, здесь действовал кто-то другой. Действовал с умыслом. Впрочем, мы обязательно его найдем.
Директор кивнул мне и несколько секунд смотрел на стоящий на столешнице генератор помех. Видимо, мои слова о том, что с помощью этой глушилки можно организовать подрыв, его озадачили.
— У нас, — вздохнул я, — слишком много дыр в системе безопасности, Абди Рашидович. Если бы в шахту провели наблюдение, мы бы взяли Серпухова с поличным. Или хотя бы нашли того, кто ковырялся в оставленной Тимуром Васильевичем взрывчатке. В любом случае я сейчас занят тем, что проектирую роботов-шахтеров на замену людям.
Директор вновь чуть повел бровью.
— Это может быть воспринято… неправильно, Дмитрий Алексеевич, — осторожно подбирая слова, произнес он. — Люди боятся потерять работу, на одно обучение горняка уходит несколько лет и сотни тысяч рублей. А если вы замените их машинами, тысячи людей окажутся безработными, ведь их лишат профессии. Смею заметить, весьма лояльных роду Романовых и Красноярскому княжеству людей.
Я улыбнулся в ответ.
— Романовы людей не бросают, проблема не в этом, Абди Рашидович. У нас будут предложения для каждого подданного. Это не говоря уже о том, что проект по роботам-шахтерам займет немало времени. Но вопрос с безопасностью нужно решать.
Абди Рашидович кивнул.
