излагаю лишь самое главное. Люди не должны видеть вождя в жалком виде, растерянным, паникующим, бессильным и тому подобном состоянии. Это может передаться им — и тогда всё пропало…
— Даже порой нельзя быть сопливым, шмыгать носом, почёсываться, рыгать?..
— Именно. Это дозволительно обычным людям. Но потому они и остаются обычными, ибо не способны справиться со своими слабостями. Вождю сие непозволительно. Люди должны верить вождю. Нужно воспитывать в них твёрдое убеждение, что вождь всегда прав. Даже когда он неправ. Или кому-то кажется, что он не прав.
Росс попытался возразить:
— Но как можно быть неправым и упорствовать в этом?
— Здесь имеется много разных аспектов. Вождь может быть неправ или казаться таковым. Даже одно это — большая разница. Расскажу тебе пример из того, что было со мной… Тогда я находился примерно в твоём возрасте. Вождь Антак вёл войну с нашими недругами. Наш отряд из восьми человек, среди них был и я, послали охранять брод у реки. Антак указал конкретное место, где следует устроить засаду, подчеркнув, что следует находиться именно там.
Когда мы прибыли на место, то я вспомнил, что уже раз проходил этим путём и сказал главному в группе, что несколько дальше имеется куда более удобное место для засады: там холм, поросший деревьями, который будут куда лучшим укрытием, чем редкий кустарник, в котором мы устроились. Мне велели молчать и делать то, что сказано…
Не передать, как я недоумевал, злился. В том числе и на вождя, отдавшего приказ, ведь этот приказ был не самым лучшим! Не самым взвешенным! В указанном мною месте мы имели бы куда лучшую позицию…
Потом стало уже не до злости, ибо на нас напали враги. Мне казалось, что их толпы! Был уверен, что нас быстро всех перебьют! Я отбивался, как мог, но временами проскакивала мысль, что по вине вождя мы оказались не в самом удобном месте для обороны, а потому погибнем… Я был ранен, кроме меня осталось в живых ещё только двое, каждый не в лучшем виде… И в это время прибыла наша дружина и всех врагов перебили. Может быть, кто-то и сумел спастись из них, но разве что двое-трое…
Позже я узнал, почему был дан именно такой приказ и почему на его исполнении настаивал Антак.
Ему противостояли двое вождей, примерно равных ему по силе. Они решили объединить свои силы, чтобы разбить его совместными действиями. Этот отряд как раз двигался к своим союзникам. Ему был дан приказ ни в какие сражения не вступать! Но как не соблазниться, если на пути оказалась совсем небольшая группка врагов, да ещё в столь очевидно неудобном для обороны месте. Понял? Мы сыграли роль наживки! Находись мы тогда на том месте, на которое я указывал, а оно действительно было удобным для защиты, то на нас вряд ли решились напасть. А так получилось всё, как и предвидел вождь, а позже он разбил отряды второго ворога…
Тогда мне был дан урок, который я твёрдо запомнил на всю жизнь: приказы вождя не подлежат обсуждению, их следует выполнять во что бы то ни стало…
Такие разговоры они вели часто. В рассказах Сеченя Антак представал идеальным вождём, которого не просто любили, а даже почитали. И слушались, конечно.
— Как он заслужил подобный авторитет?- пытал собеседника юноша.
Волхв отвечал:
— Он был настоящим вождём во всём. Все видели, что он думает в первую очередь о них, а не о себе. Он умел убедительно и понятно говорить, хотя не был многословен. А это великая — и нужная! — наука! Не случайно говорят: «Ничтожен ты или велик, тому причина твой язык». Но он был человеком и слова, и дела! Напрасно не рисковал, ведь без пастуха осиротевшее стадо достанется хищникам, но был разумно смел и отважен.
Однажды мы встретились на поле с армией врагов. Наши силы были равны. Антак знал, что они хорошо обучены, полны решимости победить. Если кому победа и достанется, то слишком большой ценой. А потом уцелевшие вряд ли сумеют защититься от притязаний соседних племён: те узнают про это и непременно постараются воспользоваться нашей малочисленностью…
— И что сделал Антак? — спросил юноша.
— Он добился встречи с Бореном, предводителем вражеского войска, изложил ему свои соображения. Объяснил, что потом победитель может пожалеть о своей победе, ибо окажется сильно ослаблен. Борен подумал и согласился. Но что делать, как лучше поступить?..
И как же поступил Антак?
— Антак предложил Борену решить дело поединком между ними. Предложил это, зная, что Борен в ратном искусстве, как минимум, не уступает Антаку, о чём его противник знал. Сказал, что предлагает это лишь ради сбережения воинов. Пусть погибнет только один из них, а победитель получит всё!..
— И Борен согласился?
— Да, согласился. Они прилюдно огласили всем воинам условия поединка и дали твёрдый приказ каждый своему войску потом в битву не вступать, а покориться победителю. Одновременно пообещали, что к побеждённых будут относиться милостиво, с уважением и справедливо.
— И Антак победил в том поединке?
— Да. Но сражались они долго, показывая просто чудеса отваги и умения. У Борена сорвалась от удара пластина брони на груди и наш вождь сумел нанести точный удар именно в эту прореху, хотя сам весь истекал кровью… Он держался на ногах всё время, пока наши противники сдавали свою оружие, только потом ушёл в сторону к приготовленному для него месту и лёг вдали от всех глаз, предоставив себя услугам нашего лекаря. Антак был вождём и не имел права выказывать слабость, потому до последнего стоял на ногах…
Позже Сечень рассказывал о полководческом даре Антака.
— Его решения нередко изумляли, но потом оказывалось, что он принял единственно верное решение. Сейчас я тебе расскажу о двух его сражениях — я тоже участвовал в них! — когда он в очень схожих внешне ситуациях поступал совершенно по-разному!..
— И как же?
— В первый раз мы совершили длительный переход и ближе к вечеру достигли небольшой речки, на противоположном берегу которой — гораздо более крутом!
