к тебе?
— Конечно, — откликнулся я, откладывая книгу в сторону и принимая положение сидя. — Что-то случилось?
— Да, — ответила майорша. — Кривошеина сбежала.
— Из изолятора?
— Подробностей пока не знаю.
— Ловка баба! — восхитился я.
— Она опасная преступница, — строго напомнила Телегина. — Убийство в гостинице «Россия» — ее рук дело.
— Как же Королева пошла на мокруху? — удивился я. — Она же сводня и фармазонщица!
— Не знаю, этим делом МУРовцы и прокуратура занимаются, — пожала плечами Оля. — Правда, убитая — иностранка. По идее, мы должны подключиться…
— Видать, чего-то не поделили, — зевая, пробормотал я.
— Погоди засыпать. Я тебе все это не просто так говорю. Мне нужна твоя помощь.
— Служу Советскому Союзу.
— Это не повод для шуток, — напомнила гэбэшница.
— Я и не шучу, я тебя внимательно слушаю.
— Надо понять, почему Кривошеина сбежала…
— Чего тут понимать… Побоялась вышки…
— Женщин у нас не расстреливают.
— Ну-у… срок мотать не захотела…
— Это понятно. Вопрос в другом — просто так она сбежала или у нее есть какой-то план?
— Вряд ли она в Литейск побежит, к своему Дмитрию Дмитричу, — сказал я. — Скорее, попытается за кордон свалить.
— В твоих рассуждениях есть рациональное зерно, — согласилась Телегина. — Только просто так границу не перейти, для этого ей нужно воспользоваться помощью своих зарубежных хозяев…
— Но не с пустыми руками!
— Да. Ей нужны те самые материалы, которые он сунула в карман доцента.
— Так значит, она попытается выйти на Русика!
— Вот к этому я и веду. Как ты думаешь, она знает, где живет Цыпкин?
— Вряд ли, — сказал я. — Мне кажется, она его в первый раз увидела, когда он на нее в «Шереметьево» накинулся… Скорее всего, она должна попытаться выйти на меня… Хотя, опять же, откуда ей знать, что я связан с доцентом?
— Тем не менее — ты для нее зацепка, — кивнула Оля. — А на тебя она может попытаться выйти через Вершкову…
— О, черт! — подхватился я. — Машуня!
— Одевайся! — приказала гэбэшница. — Поедешь со мной… А я пока позвоню…
И она опять кинулась к телефону. Я подобрал штаны и принялся одеваться. Из прихожей доносилось:
— Телегина! Взять под наблюдение квартиру доцента Цыпкина и еще одну, по адресу — улица Кулакова, дом пятнадцать, квартира… Да, уже выезжаю…
Я вышел в прихожую. Моя «квартирная хозяйка» скрылась в спальне и вскоре появилась уже одетая в джинсовый костюм, который идеально сидел по ее фигуре. Этой красотке джинсы бы рекламировать, а не ловить иностранных шпионов. Она натянула сапоги. Я подал ей пальто и быстро оделся и обулся сам. Через несколько минут мы уже сидели в ее крутой «Волге». Запустив движок, майор выкатила со двора и помчалась по пустынным улицам спящей столицы. Я довольно быстро сообразил, что мы едем на Лубянку. Вины я за собой не чувствовал, но мне все равно стало как-то не по себе.
— Сейчас я тебя представлю генералу-лейтенанту Севрюгову, — сказала Телегина. — Расскажешь ему все, что тебе известно о Кривошеиной.
«Волга» въехала в ворота, которые медленно отошли в сторону. Нас уже встречал сотрудник с погонами старшего лейтенанта, который выскочил во двор без шинельки и шапки. Отворив дверцу со стороны водителя, он вытянулся в струнку и доложил:
— Товарищ майор, товарищ генерал-лейтенант уже ждет вас!
Я из салона выбрался самостоятельно. Старлей даже не посмотрел в мою сторону. Ну да, он ел глазами начальство и ему не было никакого дела до всего остального. И все же, когда я вслед за Олей двинулся к невысокому крыльцу, он пропустил меня вперед. Ну да, надо же конвоировать штатского, раз уж тот оказался в здании бывшего страхового общества «Россия». Мне, конечно, стало жутко. Жутко любопытно. Вряд ли я когда-нибудь еще окажусь здесь. И слава богу.
На самом деле — ничего особенного. На первом этаже стены в нижней своей половине крашенные, а в верхней — побеленные. Застеленный линолеумом пол. Металлические, крашенные черной краской двери. За одной из них оказался лифт. Когда мы поднялись на пару этажей выше, то словно оказались в солидном штатском учреждении, с деревянными панелями стен, паркетом и ковровыми дорожками. Мы остановились перед двустворчатой дверью с табличкой, на которой было написано «НАЧАЛЬНИК 2-ГО ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ…». Что там дальше, я дочитать не успел. Старший лейтенант распахнул дверь, пропустил меня и Телегину в приемную, где нас встретил еще один офицер, на этот раз — в звании капитана.
— Генерал-лейтенант ждет вас, товарищ майор! — доложил он и тоже распахнул дверь, но уже ведущую в кабинет.
Меня он, правда, попридержал. В кабинет вошла только Ольга. Я не стал торчать неприкаянно, а тут же развалился в кресле для посетителей. Капитан вернулся за стол, нацепил на нос очки и принялся настукивать на пишущей машинке. Они что, все время по ночам работают или это только сегодня, в честь «королевы постельных клопов» бдение? Крутая оказалась баба! Такое начальство на ноги подняла. Ну теперь она дешево не отделается. Если поймают. Хотя, куда она денется. Хрюкнул селектор. Капитан посмотрел на меня поверх очков и сказал:
— Генерал-лейтенант просит вас пройти в кабинет.
Нехотя поднявшись из кресла, в котором уже начал подремывать, я подошел к двери, потянул ее на себя. Она вела в узкий тамбур, в котором, чтобы, наконец, попасть в кабинет, нужно было толкнуть еще одну створку. И вот я в генеральском кабинете. Дорогое, полированное дерево, блеск стекол шкафов, с томами собраний сочинений классиков марксизма-ленинизма, длинный стол для посетителей, примыкающий к широкому письменному, за которым сидел хозяин кабинета, под присмотром портрета Дзержинского. Генерал-лейтенант, кстати, был в штатском. Он показал мне на один из стульев.
— Садитесь, товарищ Данилов, — сказал он. — Меня зовут Павел Андреевич. Я хочу задать вам несколько вопросов.
— Пожалуйста, — ответил я, отодвигая один из стульев и усаживаясь напротив Телегиной, которая молча на меня смотрела. — Чтобы вы хотели узнать, Павел Андреевич?
— Расскажите, как вы познакомились с гражданкой Кривошеиной?
— Это произошло в городе Литейске, где я работаю по распределению в школе номер двадцать два преподавателем физической культуры. Кроме занятий по программе, я веду две секции — по самбо в школе и по
