Его слова прозвучали как извинение, и Мелита не знала, что ей ответить.
— Я также могу себе представить, что при первом знакомстве Беттина произвела на вас весьма неприятное впечатление, если только моя мать не предупредила вас, чего можно от нее ожидать.
Мелита не могла сказать, что маркиза произвела на нее гораздо более неприятное впечатление, чем ее внучка, и поэтому промолчала.
— Я понимаю, что вы находитесь в моем доме всего несколько часов, — продолжал маркиз, — но за это время много чего произошло. Вы успели увидеть моих лошадей, и мне кажется, хотя, может быть, я и заблуждаюсь, что они вознаградят вас за определенные неудобства.
«Это правда», — подумала Мелита.
— Вы позволите Беттине… выезжать со мной без… повода? — спросила она.
— Я оставлю это, как и решение многих других вопросов, касающихся моей дочери, на ваше усмотрение, — ответил маркиз. — В настоящий момент меня больше всего беспокоит, что мы неумышленно так вас напугали.
— Я думаю, это произошло потому… что я оказалась в новой для меня обстановке, и еще потому, что я очень тоскую по своим родителям.
— Насколько мне известно, с ними произошел несчастный случай, — мягко заметил маркиз.
Мелита утвердительно кивнула. Говорить в этот момент она не могла, боясь расплакаться.
— Мне понятны ваши чувства и как все здесь должно быть для вас непривычно, — сказал он. — Все, о чем я вас прошу, мисс Уолфорд, — это отнестись к нам непредвзято и дать еще один шанс, прежде чем вы решите окончательно, что условия пребывания здесь для вас неприемлемы.
Это полностью совпадало с ее собственными намерениями. Мелита пристально посмотрела на него еще раз, прежде чем ответить:
— Мне бы самой… этого хотелось, но я боюсь, что вы сочтете меня непригодной.
— Такая характеристика никак не может быть применима к вам, мисс Уолфорд, — возразил маркиз. — У меня нет никаких других оснований для такого предположения, но мой инстинкт подсказывает мне, что вы сможете помочь моей дочери так, как это не удавалось никому другому. — С улыбкой он добавил: — Хотя Беттина очень своеобразно выражает свои чувства, я впервые вижу, чтобы она беспокоилась о ком-то, кроме себя.
— Я постараюсь сделать все, что смогу, милорд, — сказала Мелита. — Но вы понимаете, я… мне никогда не приходилось жить в таком… в таком месте, и я могу наделать… много ошибок или как-нибудь еще вызвать ваше неудовольствие.
— Очень сомневаюсь, — ответил маркиз. — Я уверен, что вы определяете разницу между добром и злом с такой же легкостью, как я выбираю чистокровную лошадь, хотя должен признаться, что с людьми такое мне редко удается.
— У вас чудесные лошади!
При воспоминании о лошадях, увиденных ею в конюшне, у Мелиты заблестели глаза.
— Я сразу понял, что для вас они много значат.
— Я помогала папе объезжать лошадей и готовить их к скачкам. Это был единственный источник дохода для нашей семьи.
— И вам удалось обнаружить, каким способом лучше всего достичь вашей цели? — поинтересовался маркиз.
Мелите показалось, что он сомневается в ее способности открыть ему что-то ранее неизвестное, и все же она чувствовала необходимость дать ему честный ответ.
— Я обнаружила, милорд, — сказала она после секундной паузы, — что лошади реагируют… так же как и Мотылек, когда с ними обращаются так, будто они совершенно особенные существа, и одаряют их привязанностью и… любовью.
— Итак, мы снова вернулись к любви, мисс Уолфорд! — заметил маркиз. — У меня такое чувство, что вы находите, будто в ней нуждаются не только мои лошади и моя дочь, но и все остальные в этом доме, включая меня.
От его циничного тона и насмешливой улыбки у Мелиты снова сильно забилось сердце.
— Я не могу ответить на этот вопрос, милорд, — потупилась девушка.
Чувствуя, что он намерен продолжать развивать эту тему, она поспешно встала.
— А теперь… позвольте мне вернуться в классную комнату, — сказала Мелита. — Как вы верно заметили, я провела здесь всего несколько часов. Быть может, если я останусь здесь дольше… я смогу сказать вам, что нужно сделать, чтобы… помочь Беттине. Больше меня ничто здесь не касается.
Маркиз медленно поднялся.
— Вы совершенно правы, мисс Уолфорд, — согласился он. — Речь идет о Беттине, и только о ней. Это единственная причина вашего пребывания здесь.
Он распахнул перед ней дверь, и, оказавшись в коридоре, Мелита подумала, что допрос оказался не таким уж устрашающим, каким она его себе воображала.
Когда эта тяжесть спала с ее плеч, Мелита почувствовала себя так, словно у нее за спиной выросли крылья.
Она бегом взбежала наверх, где в классной комнате ее ожидала Беттина. Увидев Мелиту, девочка, к величайшему ее изумлению, бросилась ей на шею.
— Все в порядке? Папа не напугал вас? Вы останетесь со мной? — забросала она ее вопросами.
— Да, все в порядке, — ответила Мелита, — и вы, Беттина, можете выезжать без повода, и я могу покупать вам все, что вы захотите!
— Вы умница! Какая вы умница! — в восторге воскликнула Беттина. — Я так и знала, что вы очаруете папу!
— Не думаю, что мне удалось очаровать его светлость, — отвечала Мелита, — но, если вы не выведете его из себя какой-нибудь… особенно глупой выходкой, он не станет нам… препятствовать.
Беттина захлопала в ладоши:
— Это мне и нужно! Ну, теперь мы можем жить в свое удовольствие!
Девочка улыбалась, ее глаза блестели от радости.
— Я знаю, мне будет очень хорошо с вами! — воскликнула она. — И — как знать? — хоть это и ужасно, но вы, может быть, сделаете из меня настоящую леди!
Глава четвертая
Вихрь преодолел небольшое препятствие, Беттина осадила его и гордо посмотрела на Мелиту.
— Очень хорошо! — похвалила та. — У вас это отлично получилось!
Беттина просияла.
— Правда? — спросила она. — Вы действительно так думаете?
— Я всегда говорю то, что думаю, так что можете не сомневаться. Вы совершенствуетесь с каждым днем.
Это была уже третья их верховая прогулка, и Мелита убедилась, что Беттина может ездить прекрасно, стоит только исправить ее посадку и научить ее правильно использовать поводья.
Ей удалось разбудить в девочке интерес к лошадям, и Беттина торопила ее идти в конюшню, как только кончался завтрак.
Ее поведение заметно изменилось к лучшему, и все потому, что ей хотелось угодить Мелите и она боялась огорчить ее.
Мелита не останавливала ее, когда Беттина грубо говорила с прислугой или насмешливо отзывалась об отце или бабушке с ее поклонниками. Но девушка замечала, что, когда Беттина видела на ее лице осуждающее выражение, она тут же спохватывалась, немедленно сбавляла тон и успокаивалась.
