- Почему же труп не гниет?
- А чему там гнить? - голос отшельника окреп и стал уверенней. - Ведь старец питался лишь изюмом да сушеными финиками. Иного подаяния он не принимал. И запивал эти сухофрукты только чистой водой. Так что после смерти такие тела усыхают до состояния мумии в течении года, источая вокруг себя не вонь, а аромат осеннего сада.
- О-о…, многозначительно протянул палач, - Так этот старец здесь прожил очень долго? - и повелительно махнул помощнику: - Продолжайте обыск! Наверняка здесь накопилось немало ценного…
Воин скрылся опять во внутреннем проходе, не дослушав возражений:
- Истинные отшельники всегда бедны.
Но Шевенди теперь интересовало совсем другое. Он навис над лицом опутанного земляка, схватил его за горло и тихо прошептал:
- Сейчас ты мне скажешь, где находится Пьяца. Говори!
Для того чтобы расслышать ответный шепот, Василию пришлось резко усилить чувствительность микрофона:
- Я знаю, что вы меня убьете в любом случае. Обязательно убьете. Поэтому мне уже ничего не страшно, а где прячется Пьяца, вы все равно не узнаете. Можешь меня убить, порвать на куски, но я тебе о ней ничего не скажу. И подлый Бурулкан, не получит девушку в свои грязные лапы.
- Да? Ладно, тогда мы тебя и в самом деле убьем. Но не сразу, а медленно и постепенно. Времени до утра нам хватит. А потом задвинем камень за собой, заклиним рычаг и уйдем…
После этих слов Василий встрепенулся, поманил к себе жестом Курта и указал на щель между камнем и стеной:
- Надо стопор поднять! Справишься?
Немец лишь тихо хмыкнул, достал свой самый длинный кинжал и, подсвечивая себе зажатым в зубах фонариком, стал изыскивать способ подъема примитивного стопора.
Тогда как профессиональный душитель продолжал терзать свою жертву:
- …А тебя постараемся оставить в сознании подкрадывающейся смерти. Сутки ты у меня проживешь, но не больше. Даже если тебя найдут, все равно не спасут. Но самое главное для тебя и печальное: что мне и не надо знать, где эта срамная Пьяца находится. Я и так догадался: по пути сюда ты делал крюк к городку, где живет ее тетя, ведь так?
Судя по тому, как вздрогнуло тело отшельника, палач оказался прав в своих рассуждениях и догадках:
- Ну вот и прекрасно. На обратном пути мы туда обязательно наведаемся и покажем красотке твое оторванное достоинство. Посмотрим, как она на него отреагирует.
- Какая же ты мразь! - сипло прохрипел Деймонд, сотрясаясь в судорожных попытках вырваться. - Будь ты проклят именем монолита Прозрения!
- Ой! Как страшно! - рассмеялся палач вставая. - Давненько уже подобные проклятия не действовали. А тебя они тем более не спасут. - Он опытным взглядом осмотрелся вокруг, и выбрал небольшой камень у дальней стены, поднял его с пола, и, подкидывая в руке, опять вернулся к предстоящему месту пыток. - Жаль, что нам сюда не удалось пронести даже маленького ножика. Но я и без этого справлюсь. Недаром считаюсь виртуозом своего искусства. Вначале я тебе сломаю ребра, потому что тогда ты не сможешь громко кричать от дикой боли, Ну а потом пройдусь по твоим пальцам…
Курт к тому времени перестал пыхтеть и коротко доложил:
- Готов.
- На счет три! - скомандовал Василий, упираясь плечом в выпуклости плиты. Он уже понял, что ее достаточно просто на десять сантиметров катнуть в сторону, а потом просто толкнуть вперед, опрокидывая внутрь. -…Два, три!
Громыхнул откидываемый стальной полоской каменный стопор, легко качнулась вправо плита, заскакивая в довольно глубокую выемку, даже валить не пришлось. Ширины прохода вполне хватило, чтобы протиснуться боком в пещеру.
В тот же момент Василию пришлось пригнуться от летящего ему в голову камня, который палач швырнул с невероятной силой. Да еще и крикнул при этом, призывая своих подручных:
- Сюда! На помощь!
Это оказались последние слова в жизни Шевенди. Небольшой, почти беззвучный пистолет в руке старшего группы коротко дернулся, и на переносице борзого камнемета появилась аккуратная дырочка. Стрелял Василий не просто лучше всех, но еще и дальше, и быстрей и тому подобное. Затем, не оборачиваясь, бросил за спину Курту на своем родном русском:
- Зови всех греться.
К тому моменту и первый помощник появился, выскочив в пещеру на полной скорости и на ходу отбрасывая от себя битком набитый мешок с неизвестным содержимым. Перехватив факел словно рапиру, он довольно смело бросился на незнакомца. Этот мародер получил по одной пуле в каждую ногу и с завываниями по инерции чуть не влетел головой в камин. Сапог нового гостя его брезгливо оттолкнул в сторону, чтобы не обгорел, а пистолетик дернулся еще раз. Ибо второй помощник оказался более осторожен и просто выглядывал в довольно темном проходе. Хорошо что при этом и плечо показал, иначе бы остался без глаза. А так лишь со стоном свалился на пол, но пока хоть живой оставался и с глазами.
- Петруха, Дана! Хватайте этих двоих подранков, тащите в подсобки и там за час выдавите с них по пару тюбиков информации! Курт, закрывай двери, кайф выходит! Но снаружи поставь «звоночек». Сильва, ищи воду и ставь тот котел на огонь, вари медвежьи лапы! - причем старший группы раздал команды по-русски, а потом воздел руки и лицо к своду и без малейшей заминки, сразу перешел на местный язык ашбунов. Максимально усилил голос и замер как статуя. С далеко идущим расчетом сделав это с таким пафосом и торжественностью, что у самого от впечатления мурашки по спине побежали: - Приветствую тебя, отшельник Деймонд! Твое проклятие свершилось и великая вершина Прозрения выдернула нас из иного мира, чтобы наказать твоих палачей! Отныне ты под нашей защитой! Отныне самая великая святыня Успенской империи будет поддерживать все твои деяния!
Дождавшись, порка стихнет рокот его голоса, скосил глаза на побледневшего словно мука отшельника, и опустил руки. Переигрывать тоже не стоило. Дикари дикарями, но таким образом всегда можно было совершить или ляпнуть нечто настолько несуразное, что потом уже не выкрутишься. А так парочки этих фраз вполне хватит для создания должной атмосферы невиданного чуда сию минуту, и для маневрирования в новой лжи в будущем. Разве что следовало сразу обозначить свое полное незнание местных реалий:
- Деймонд! Великое божество нам ничего не успело сказать, только вложив в головы твое имя и приказ о твоем спасении. Остальное все мы должны узнать у тебя и только потом нам последуют новые указания о победной поступи справедливости в этой империи. Готов ли ты отвечать на все мои вопросы?
По всему было видно, что не готов. Бледность не прошла, глаза, словно два блюдца, щека дергается от непроизвольного тика, а из уголка приоткрытого рта вытекает тонкой струйкой слюна. Понятно, что вполне молодой еще мужчина только минуту назад настроился стойко принять мученическую пытку, переходящую в желанную смерть, а тут вдруг все изменилось. Палач лежит не шевелится, вокруг мелькают какие-то непонятные люди, бесцеремонно достают все его припасы продуктов и проверяют на пригодность, а в его самый большой глиняный казан вливают воду и ставят на громоздкую глиняную треногу в самое пламя камина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
