— Геть з кресел! — завопила Вулканчик, схватившись за привязные ремни у плеч. У нее-то времени отстегнуться не было. Луиза сбрасывает ремни и хладнокровно ждет, когда вылетит третье кресло второго ряда…
«Мы бессмертные» — говорил Бонус.
Я не успел отойти и на десять километров, как откуда-то вынырнул Тоби.
— Я так рад, что ты сумел помочь Лиане. Я бы не сумел. Корина пыталась научить меня технике, но я все равно ничего не понял.
— Как ты узнал, что я починил генератор?
— А свет в окошках увидал. Я тут недалеко был. Вдруг моя помощь понадобилась бы.
Вскоре в голове установилась знакомая пустота. Тоби болтал без перерыва. Но сейчас мне нужно обдумать свои планы. Не даст ведь сосредоточиться.
Я резко остановился, и егерь чуть не налетел на меня сзади.
— Тоби, ты любишь Лиану?
— Любишь — это что за слово? Я его не понимаю. Ты его неправильно говоришь. Вот сливы я люблю. А о людях так не говорят.
— Ну, ты хотел бы ее осеменить?
— Да-да! Только не так, как голышек. А чтоб она тоже… Чтоб я — и она. И мы вместе… Только она не хочет…
— Иди — и возьми ее. Не захочет — возьми силой. Тебя она простит. Она сама хочет тебя, только себя не понимает. Но запомни главное: никогда не жалей мунта. Понимаешь? Они ненавидят, когда их жалеют. И не жди от Лианы детей.
— Я знаю. Мне Веда говорила. У нас будет дочка без рук. Я раньше не знал, а потом мне Веда рассказала. Но вдруг Лиана не захочет меня?
— Будь егерем, черт возьми! Все у вас будет хорошо, поверь мне. Сначала она будет сердиться, но потом все тебе простит. Иди к ней.
Я стоял и смотрел, как Тоби, неуверенно оглядываясь, направился к хутору.
— И никогда не жалей ее, слышишь?!
Через десять дней он догнал меня. Вымытый, причесанный, с аккуратно подстриженной бородкой. И молча пошел рядом.
— Все нормально? — спросил я.
— Хутор таким новым стал. Стены чистые, яркие, радостные. Я никогда его таким не видел, — уныло отозвался Тоби. — Лиана сказала, теперь всегда так будет.
— Что у вас случилось?
— У нас все хорошо. Она покорилась мне. Теперь я всегда могу придти на ее хутор и осеменить ее. Так и сказала: «Моя дверь всегда открыта для тебя». Только… Игнат, нехорошо это получилось. Она любила тебя, а теперь ненавидит. Не надо было тебе уходить с хутора. И меня не надо было посылать. Она сказала, что не любит меня, но будет слушаться. Вот если бы я пришел за ней раньше, пока она тебя не полюбила… А теперь она тебя ненавидит. Плохо это. Ты помог ей, а за помощь взял кусок ее души. Помогать нужно так, чтоб потом не было больно, я так понимаю.
— Ты догнал меня, чтоб это сказать?
— Нет. Лиана просила показать тебе дорогу в город. И передать, что она ненавидит тебя.
— Любит — ненавидит… Мура все это. Теперь тебя любить будет.
— Нет. Со мной она дружит. А тебя любила.
Я выругался. Вслух.
Четыре дня Тоби шагал рядом со мной и молчал. Молчаливый Тоби — от этого делалось немного не по себе. Хмурится и думает. Искоса на меня поглядывает. На пятый день его прорвало.
— Безрадостный ты человек, Игнат. Идешь — только под ноги смотришь. Посмотри, как красиво вокруг! А ты идешь, торопишься. И я с тобой иду. Тоже безрадостным стану. Вот скажи, куда ты идешь?
— В город.
— А зачем ты идешь в город?
— Тебе не понять…
Тоби обиделся, насупился и замолчал.
— Я и сам знаю, что не все понять могу. Только Корина никогда не говорила, что мне не понять, — произнес он через полчаса. — Она говорила…
— Да я не в этом смысле. Ты здесь родился, у тебя глаз замылен. Странностей не видишь. А я, со свежим взглядом, понять хочу.
— Ты у Фиесты спроси. Она самая умная, все знает. И от города недалеко живет. Идем к Фиесте!
— Сначала в город.
— Вот весь ты в этом. Как мунт — выдумаешь что-нибудь, ни за что не откажешься! Все мунты такие деловитые, а красоты не видят. Все делают чего-то, делают… И хотят, чтоб все такие были. Голыша увидят — чуть не плачут, что он сам по себе живет. Обязательно им надо, чтоб он делал что-нибудь. Не пойму я этого.
— Труд создал из обезьяны человека.
«Чтобы потом превратить его в лошадь» — добавил бы Бонус.
— Они хотят, чтоб у них снова руки выросли?
Я не стал отвечать. Тоби опять насупился.
— А ты видел обезьян? — не вытерпел он через минуту. — Фиеста говорила, что скоро мы снова станем обезьянами. А я их не видел. Голышей видел, дегов видел, а обезьян не видел. Мунты говорят, на всей планете нет ни одной обезьяны. А если их нет, то откуда Фиеста о них знает? Где она их фотографии берет, если их тут нет? Давай зайдем к ней, и ты спросишь. А потом мне расскажешь. А то в город идем-идем… Никого там нет. Ни дегов, ни голышей. Что я в городе делать буду? Я егерь, мне работать надо.
— Идем к Фиесте, — согласился я.
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАКЕТ N 4
Грави-скачковый привод нарушает не так уж много принципов классической механики. Два тела были далеко друг от друга, стали ближе. На это нужна энергия. Очень много энергии. Корабль сдвигается на световые годы, звезда — на метры. Координаты центра масс системы и векторы скоростей остаются без изменений. До изобретения спин-генераторов грави-скачковых звездолетов были единицы, сами звездолеты огромны, а каждый полет — событием, за которым следил весь мир. Спин-генераторы изобретены уже после обнаружения Волны. Грависвязь тоже изобрели позднее.
Долгое время муссировалась гипотеза искусственного происхождения шаровых скоплений звезд. Мол, транспортные потоки внутри ареала звездной цивилизации постепенно сближают звезды. Доказательств пока нет. Как и фактов, опровергающих гипотезу. Волну обнаружили в период расцвета всевожможных проектов поиска ушельцев. Планировались сотни экспедиций.
Все это в прошлом. Вряд ли нас будут занимать проблемы ушедших цивилизаций в ближайшую тысячу лет после Волны.
* * *
Взлетная полоса была сделана на совесть. Из расплавленного базальта. Правда, в нескольких местах базальт дал трещины, но бригада ремонтников залатала бы все дефекты за два дня.
Полосой не пользовались уже лет сто. Ветер нанес пыли, на пыли выросла трава, и местами зеленые языки перекрывали серый базальт от края и до края. Красивое место выбрала Фиеста для технохутора. Если подняться в застекленную башню диспетчеров, во все стороны открывается вид на степь. Надежде бы очень понравилось.
Фиеста вышла нас встречать. Тепло улыбнулась мне, с материнской нежностью прижалась щекой к щеке Тоби. Она была лет на десять-пятнадцать старше меня. Что-то знакомое поразило в выражении лица. Позднее я понял. Это выражение смертельно раненого зверя я видел у Бонуса после смерти девочек. Или в зеркале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
